Похищение на Тысяче островов

На широких просторах реки Святого Лаврентия неподалеку от Монреаля, там, где река делается еще шире и становится озером Святого Людовика, стоял на якоре небольшой аккуратный моторный катер, а в нем находились трое удивительно разных мужчин. Они ждали. Они и в самом деле были такие разные, что объединить их могло только какое-то серьезное преступление.

Один из них, маленький лысый человечек по имени Керли Бейтс, делал вид, что ловит рыбу. Второй, похожий на итальянца, но крупного, мясистого, плотоядного, нежился на солнце и, как всегда, мечтал о женщинах и насилии. Третий, которого звали Пэкстоном (фамилия это, или прозвище, — никто никогда не спрашивал его об этом, и никто не знал наверняка), третий был мрачным худощавым мужчиной весьма властного вида. Из всех троих по-настоящему работал только Пэкстон. Работа его в этот момент заключалась в том, что он осматривал реку через цейссовский бинокль, причем делал это так сосредоточенно, что его взгляда было бы достаточно, чтобы нарушить мир и покой всей окрестности.

Стоял ленивый июньский день. Американский берег реки был почти не виден за дымкой разогретого воздуха. На канадском берегу оживление царило только в Королевском яхт-клубе Святого Лаврентия — там поднимали и опускали паруса, двигались взад и вперед моторные суда, в безветренном воздухе, точно бумажные кораблики, плыли яхты. Вся остальная округа была погружена в покой. Вода, омывающая нос их катера, пела о чем-то небольшом — о маленьких волнах, о рыбках, о зеленых водорослях, вьющихся, как женские волосы. Даже огромный авиалайнер, поднявшийся с близкого аэродрома в Дорвале, казалось, пари́л в небе лениво и без усилия.

Керли Бейтс — тот, кто делал вид, будто рыбачит, — оторвался от спиннинга и начал раздраженно дергать леску.

— Эй, Пэкс, — не оборачиваясь, прогундосил он с интонацией кокни, проведшего за сорок лет до того детство в трущобах Лондона. — Эй, Пэкс, скажи нам что-нибудь.

Дино, высокий и толстый итальянец, оторвался от созерцания неба. — Что тебя волнует, Керли? Спорю, что не рыба. — Он засмеялся, громко и гортанно. — О чем ты беспокоишься?

Пэкстон ничего не ответил. Он сидел к ним спиной на носу катера, направив бинокль туда, где река сливалась с озером.

— Эй, Пэкс! — снова позвал Керли Бейтс. Он не любил Дино, не доверял ему, не хотел разговаривать с ним. Он подчинялся только Пэкстону, и работа его состояла в том, что он управлял катером — их плавучим средством для побега.

Пэкстон, не меняя положения, бросил через плечо: — В чем дело?

— Что будет, если они передумают, поплывут куда-нибудь еще?

— Ты что, рехнулся? — грубо перебил его Дино. — Мы все обсудили еще полгода назад. Что это значит «передумают»?

— Люди меняют свои планы, — мрачно сказал Керли, — к тому же, Дино, я не с тобой разговариваю.

Пэкстон опустил бинокль и повернулся к ним.

— Перестаньте цапаться, — сухо сказал он. — Вы точно две бабы… Затем он обратился к Бейтсу: — Не бери в голову, Керли. Такие люди, как Джон Харпер Харрисон не меняют своих планов. При таких деньгах строят планы заранее, понятно? Если он сказал, что проведет две недели на канадском берегу реки Святого Лаврентия, он так и сделает. Если он сказал, что его яхта будет здесь в яхт-клубе 12 июня, она здесь будет. Если его дочь должна быть с ним на борту яхты, она там окажется.

— Эта его дочь, — прервал Дино, поцеловав кончики своих жирных коричневых пальцев, — прелесть!

— Кроме того, если бы они изменили планы, — продолжал Пэкстон, оставив эту реплику без внимания, — Джо сообщил бы нам. Как ты думаешь, зачем мы держим его на борту яхты? Если что-нибудь пойдет не так, или Харрисону придется срочно вернуться в Нью-Йорк, чтобы заработать еще один миллион, Джо сумеет известить нас.

— Этот Джо, — на этот раз презрительно процедил Дино. — Этот мексиканец!

— Прекрати, — холодно оборвал его Пэкстон. — Он мексиканец, а ты итальяшка. Какая разница?

— А я — кокни, — хихикнул Бейтс. — А ты кто, Пэкс?

— Я здесь начальник, — ответил Пэкстон. — А теперь, бога ради, займитесь делом.

На катере снова воцарилось молчание. При далеком звуке выстрела от яхт-клуба отошла цепочка больших скоростных яхт. Они едва двигались, преодолевая прибой. Вокруг царил теплый летний покой.

Через полчаса Пэкстон, упорно вглядывавшийся в какую-то точку на юго-западном канале, внезапно сказал: — Вот она!

Они стали наблюдать, как белая моторная яхта спускается вниз по реке, превращаясь из яркой точки в нечто, имеющее форму и размер, и оказывается, наконец, большим судном, оставляющим за собой вспененную коричневую волну. Яхта прошла мимо сигнальных знаков на канале, мимо Пойнт-Клэр, направилась к красному бую, близ которого они стояли на якоре и, наконец, развернулась к своей стоянке в яхт-клубе. Яхта была белоснежной, со сверкающей, без пятнышка, палубой и двумя длинными надстройками красного дерева. Она прошла достаточно близко от них, и они сумели прочитать ее название и порт приписки: «Стригущая волну», Яхт-клуб, Рочестер.