Покажи мне, зеркало…

Июльская жара в этом году была особенно невыносимой. На ясном небе вот уже третью неделю не появлялось ни единого облачка, появление которого могла бы дать надежду измученным людям на то, что в ближайшее время Всевышний услышит их горячие мольбы и прольет на землю благословенный дождь, способный хоть ненадолго, но все же прогнать устоявшийся зной, от которого не колыхалось ни единой веточки, ни самого крохотного листочка в саду повелителя. С недавнего времени все реже стали раздаваться веселые трели экзотических птиц, предпочитающих спасаться в тенистых вольерах от выжигающих лучей палящего солнца.

Единственное время суток, когда можно было хоть немного расслабиться и вздохнуть полной грудью, были вечера. Хоть и по-прежнему безветренные, они были все же достаточно прохладными, что было поистине настоящим спасением посланным Милосердным, заботящимся о нуждах своих созданий.

В одну из таких ночей, единственная законная супруга великого Шахбаз-хана и мать его старшего наследника ханзаде Джабира — Зейнаб хатун перед тем как отойти ко сну, полулежала на обитой бархатом и золотом тахте в самых роскошно обставленных покоях дворца, и пока рабыни массировали ей запястья и ступни ароматическими маслами с расслабляющим эффектом, предавалась радужным мечтам о том времени, когда ее повзрослевший сын займет отцовский трон, а она сама на правах матери повелителя, сможет наконец заняться управлением не только вверенного ей гарема, но и вмешиваться в дела государства, в которые до сих пор у нее не было доступа.

Совсем юной четырнадцатилетней девочкой, она была преподнесена в дар повелителю своими собственными родителями — крестьянами, двадцать лет назад перебравшихся в эти места из Албании. Во время пожара они лишились дома и небольшого земельного участка, на котором выращивали овощи и фрукты для продажи, и потеряв возможность прокормить и выдать замуж восьмерых своих дочерей, ради общего блага были вынуждены пожертвовать одной из них.

Теута, что в переводе с ее родного языка означало — королева, с младых лет заметно отличалась от остальных сестер: высокая, зеленоглазая, медноволосая, чрезвычайно смышленая, она как ни одна другая была достойна выбранного для нее имени. Чем старше становилась девушка, тем чаще все проходящие мимо молодые люди останавливались поглазеть на красивую крестьянку, лицом и манерами походящую на королеву. До сих пор остается загадкой что же послужило причиной пожара, уничтожившего все то немногое, что у них было, но только погоревав и посоветовавшись между собой, было решено везти красавицу Теуту в ханский дворец.

Как и предполагалось, юный Шахбаз-хан, совсем недавно занявший трон после смерти своего отца, с первого же взгляда увлекся юной красавицей. Горячая кровь, доставшаяся от славных предков, закипела в жилах молодого человека, стоило лишь взглянуть на алые манящие уста и роскошные формы новой наложницы. Не обращая внимания на предостережения матери и теток, всячески отговаривающих его от серьезного шага, он настолько потерял голову, что совершил с ней обряд нигяха, таким образом превратив простую рабыню в официальную жену — хатун, со всеми вытекающими из ее нового титула возможностями и обязанностями.

Однако страсть длилась недолго. Почувствовав вкус власти, Теута, которую сразу же после принятия веры мужа переименовали в Зейнаб, стала стремительно меняться в худшую сторону. Еще бы. Раньше, ей приходилось драться за каждую новую ленточку с восьмерыми сестрами, теперь же ей принадлежало все, на что она кидала взгляд. Ее постоянные капризы и неоправданная жестокость по отношению к слугам, стали притчей во языцех. Первое же, что она велела сделать сразу же после свадьбы, это прогнать со своих земель бывшую семью — водиться с простым людом молодая госпожа считала ниже собственного достоинства. Ничто больше не должно было напоминать ей о прежней жизни и низком происхождении.

Постепенно пелена, застилающая глаза влюбленного супруга, стала исчезать. Он все чаще стал замечать необъяснимые приступы ярости своей жены, во время которых, она могла наброситься с кулаками на любого, кто имел неосторожность попасться ей на глаза в момент, когда она была чем-то раздражена.

Но хуже всего стало тогда, когда придворные лекари, осмотревшие Зейнаб единогласно подтвердили, что ханым — госпожа ожидает долгожданного наследника. Выносить ее бесконечные капризы и жалобы на всех и вся стало просто невыносимо. Не единожды пожалевший о своем когда-то поспешном решении, хан старался как можно меньше реже появляться во дворце, все чаще и чаще проводя дни и ночи под открытым небом, охотясь со своими любимыми соколами. Предоставленная же сама себе, госпожа развлекалась тем, что строила планы мести всякому, кто хоть в чем-то провинился перед ней, грозя неминуемой карой, которую непременно обрушит на головы не угодивших ее наследник.