Пока мы вдыхаем тишину

Зажав рот ладонью, я сидела в тёмной кладовке и боялась даже пошевелиться, чтобы не зашуметь. Начищенный до блеска пол в помещении, где хранились швабры и прочие хозяйственные принадлежности, казался неправильным. В такой ситуации, кладовка должна быть тёмной, пыльной с паутиной и грязью, а не сверкать чистотой. Только в этом доме всегда и всё было стерильным, Кэролайн об этом позаботилась.

Я слушала собственное дыхание и сердцебиение, которые практически оглушали в неестественной тишине. Особенно сердце – оно словно издевалось и грохотало всё громче с каждым мгновением.

«Пожалуйста, прекрати так стучать, иначе он услышит!» – мысленно умоляла я, стараясь подавить желание судорожно всхлипнуть.

– Энни, у папочки есть для тебя подарок на день рождения, – раздался в тишине дома голос отчима, и меня передёрнуло от омерзения. – Энни, лучше выходи по-хорошему! Ты же знаешь, какое будет наказание?

Ну почему именно сегодня Кэролайн приспичило сходить к подруге?! Неужели она заодно с этим уродом? Я содрогнулась от такой мысли, поскольку в этом случае, меня уже ничто не спасёт. Роджер был редкостным ублюдком и садистом. До сегодняшнего дня, его сдерживало только присутствие Кэролайн и то не всегда. Если отчим хотел «просто посмотреть», его не сдерживала даже мать, спящая в соседней комнате.

Отчаяние накатило с новой силой. Ведь у меня была такая великолепная возможность свалить из этого дома вечером. А теперь приходится прятаться от этого борова в кладовке и пытаться не дышать. На глаза навернулись злые слёзы. За что мне всё это? И к собственному ужасу, я не смогла сдержать тихий надрывный всхлип.

В следующую секунду дверь моего убежища распахнулась, с грохотом ударившись о стену. По глазам больно резанул яркий свет, поэтому я зажмурилась и завизжала от страха. Визг оборвался, когда Роджер схватил меня за волосы и с силой дёрнул вверх, заставляя подняться с пола. Я попыталась сопротивляться, но ощущение, будто мужчина решил снять с меня скальп, не оставило выбора. Пришлось шевелить ногами, следуя за ним, но тут Роджер на мгновение затормозил и повернул голову в мою сторону.

– Думала, спрячешься от меня, мерзавка?! – прорычал отчим мне прямо в лицо, обдав вонью перегара.

Пошатнувшись, он ещё крепче вцепился в мою шевелюру и вышел в коридор. Я цеплялась руками за волосы, его руку, старалась быстрее шевелить ногами, чтобы было не так больно. Только всё это не особо помогло, когда Роджер с силой швырнул меня вперёд. Не удержавшись, я упала на пол и больно ударилась плечом. Тут же почувствовала, как отчим навалился сверху. Попыталась было закричать, но мой рот лишь открылся пару раз, выдавая тихий сиплый звук. От нахлынувшего ужаса не выходило даже запищать – голос пропал напрочь. Поэтому я сосредоточилась на том, чтобы вырваться.

– Ну, уж нет, тварь, – процедил он, переворачивая меня на спину, – я же обещал тебе подарок на совершеннолетие!

Одной рукой, словно тисками, он сжал моё горло, а вторая неимоверно быстрым движением вздёрнула юбку вверх и начала шарить по телу. Не чувствуя боли, задыхаясь от недостатка кислорода, я брыкалась, царапала его руку и одновременно пыталась оттолкнуть вторую. Но что может сделать пигалица метр шестьдесят с кепкой против туши в сто десять килограмм? И эти килограммы не были жиром – стальные бугры мышц, находились под футболкой мужчины.

Рука отчима всё сильнее сдавливала горло. Я испугалась, что сейчас он попросту раздавит мне трахею и даже не заметит этого. Второй рукой Роджер вовсю лапал меня между ног и пытался отодвинуть бельё в сторону. Мне даже смешно стало на какой-то миг. Ведь это они с Кэролайн не хотели покупать мне нормальные трусы. Вместо кружевных стрингов на мне красовались добротные, плотные, почти шорты – такие не отодвинешь и не порвёшь так просто.

Жаль, посмеяться не получится из-за отсутствия воздуха и боли. Да и наличие белья «для девственниц», чувствую, не поможет. Меня уже не заботили довольно болезненные прикосновения, стало наплевать, что он пытается стащить мои трусы – я поняла, что сейчас умру. А всё, потому что этот урод заигрался и не обращает внимания на мои судорожные попытки сделать хоть один вдох.

Я практически отключилась, даже галлюцинации начались. Вначале послышалось, как что-то запищало, а следом раздался мужской голос, от которого по телу пробежали мурашки:

«Док, она задыхается! Хватит. Подключай меня».

От неожиданности, я даже пришла в сознание и удивлённо захлопала глазами. Но тут вновь ощутила, что лёгкие горят огнём и начала падать в темноту, когда раздался звук хлопнувшей входной двери на первом этаже. Он был очень тихим, донёсся словно сквозь толщу воды и стал моим спасением. Через миг мы услышали голос той, что называла себя моей матерью. И впервые я обрадовалась её писклявому голоску, который обычно вызывал лишь неприязнь и отвращение.