Поиграй со мной!

«Ту-дух, ту-дух», – стучали колеса электрички. Прижавшись щекой к грязному окну, Лика с тоской смотрела на пейзаж, скользящий за стеклом: плоские зеленые поля, потемневшие от старости бревенчатые дома, картофельные гряды, обрамленные кривыми заборами из штакетника. Над горизонтом в мареве молочного тумана висело солнце. Оно сильно припекало, несмотря на раннее утро. От жары у Лики ломило виски. Или от недосыпа – бабушка вечно ездит на дачу на первой электричке! Лика взъерошила коротко стриженные, слипшиеся от пота волосы, и хмуро покосилась на соседнее место.

Бабушка, откинувшись на спинку сиденья, читала потрепанный томик стихов Пушкина. Рукой она придерживала коробку, из которой выглядывали худосочные стебли помидорной рассады. В проходе между рядами сидений крутилась Соня: она беспрестанно пересаживалась с места на место, пыталась прыгать на одной ноге и тоненьким голоском пела песенки своей кукле Эльзе. Почувствовав Ликин взгляд, Соня широко улыбнулась:

– Лика! Поиграй со мной и Эльзой в «Спящих королев»! – и, не дожидаясь ответа сестры, выудила из плюшевой сумочки-собачки, висящей на плече, колоду карт.

– Соня, не ори, голова раскалывается, – поморщилась Лика.

Электричка неслась мимо пустой станции. «Вадимово», – успела прочесть Лика на длинном станционном щите. Вадимово… Интересно, приехал ли Вадик на дачу? Прошлым летом она не взяла у него номер телефона из-за своей дурацкой стеснительности, и в соцсетях не нашла странички. Но в этом году она не будет такой раззявой!

– Лика! – Соня дернула Лику за рукав футболки. – Я все разложила. Здесь королевы, тут мои карты, тут карты Эльзы, а тут – твои! Ну, давай, ходи!

– Соня! – разозлилась Лика. – Я не хочу играть в игры для малышни! Отстань, не видишь, я не в настроении!

– Не для малышни! – топнула ногой Соня. – Я большая! Баб Галя, скажи ей, что я большая!

– Девочки, – шикнула бабушка, захлопывая книгу, – тише, на вас все смотрят!

– Кто смотрит, помидоры? – съязвила Лика. – Или тот дед? – она кивнула на сиденье у тамбурных дверей, где клевал носом пожилой мужчина в брезентовой куртке и зажатым в кулаке пучком удочек: единственный, кроме них, пассажир в вагоне.

– Анжелика, немедленно смени тон, – возмутилась бабушка. – Не пойму, что с тобой делается в последнее время! Вырядилась в драные джинсы и футболки с монстрами, хамишь, не слушаешься! Раньше была милой девочкой-принцессой, юбочки носила…

– Как я? – перебила Соня. – У меня есть корона, волшебная палочка и красивое платье! – Соня продемонстрировала бабушке и Лике свой оранжевый сарафан, разрисованный синими пингвинами. – У Эльзы тоже есть корона, и она умеет колдовать! Мы с ней настоящие принцессы, правда, баба Галя?

– Правда, правда, – согласилась бабушка и вновь переключилась на Лику: – откуда это ослиное упрямство, почему бы не составить компанию сестре? Дома ты в этих «Королев» целыми днями играла!

– Хорошо, – сквозь зубы процедила Лика и повернулась к Соне: – где мои карты?

Электричка со свистом затормозила у платформы. «Гнилуши», – проскрежетал репродуктор название станции и с хрустом подавился. Бабушка подхватила пузатый рюкзак, коробку с рассадой и, поманив сестер, заспешила к выходу из вагона.

От станции до садоводческого товарищества «Серебряные пруды» нужно было идти полчаса пешком вдоль шоссе. Бабушка бодро шагала по песчаной, заросшей одуванчиками и кочками мятлика, обочине. За ней вприпрыжку шла Соня. Она поминутно останавливалась и подбирала с земли камешки. Лика плелась сзади. Новые кроссовки натирали ноги, лямки рюкзака врезались в плечи, волнами накатывала головная боль. Воздух на улице был сухим и горячим. Лика ощущала, как пот тонкой струйкой стекает по спине и щиплет кожу. Они миновали деревню, теперь по обе стороны от шоссе стеной стоял еловый лес. Тени деревьев лежали на обочине густой массой. В прохладной тени Лике стало значительно легче. Она с удовольствием вдыхала сырой запах, которым тянуло из леса, и прислушивалась к странным шорохам и птичьим крикам.

– Лика! – издала радостный вопль Соня. – Гляди!

На ладони у девочки лежал зеленый стеклянный камешек, выпавший, вероятно, из детского колечка или короны.

– Какой классный! Чур, будет мой! – Лика засунула находку в карман шортов.

– Ты всегда такая вредная! – надулась Соня. – Забираешь у меня самые хорошие сокровища! В следующий раз не дам тебе, что нашла! – она показала Лике язык и побежала за бабушкой.

Дед Иван стоял коленями на свежевскопанной грядке и сажал лук. За раскидистыми ветвями яблонь и густыми кустами смородины Лика не сразу его заметила, зато Соня с визгом бросилась на дедушку сзади и обняла его за шею. Дед от неожиданности выронил луковицу.