Похвала

Для всех хороших девочек.

Семь лет назад

Эмерсон

— Итак, у меня в руке была прядь ее волос, и мы оба были в том моменте, когда я посмотрел ей прямо в глаза и сказал: — Соси мой член, как хорошая маленькая девочка.

— Следующее, что я успел осознать, это то, что она занесла кулак и ударила меня прямо по лицу.

— О черт! — Гарретт ругается с гримасой.

— Черт возьми! — Рявкает Хантер.

Сидящая напротив Мэгги, единственная женщина в нашей группе, выглядит испуганной.

Я морщусь, тыча пальцем в багровый синяк, растущий вокруг моей глазницы.

— Я не думаю, что ей это понравилось, — добавляет Мэгги с легким смешком, прежде чем сделать глоток своего белого вина.

— Ты так думаешь? — Выпаливаю я, хватая свое пиво и прижимая холодный стакан к лицу, чтобы унять пульсирующую боль вокруг глазного яблока.

Унижение от того, что я получил свой первый настоящий фингал от хорошенькой маленькой брюнетки, с которой я флиртовал несколько недель и был более чем готов переспать с ней.

— Я имею в виду… Я думал, мы отлично ладим. Она казалась достаточно извращенной, и ей определенно это нравилось, но, думаю, я ошибся. По-видимому она, не любительница небольшой сексуальной деградации.

На мгновение за столом воцаряется тишина. Мы с тремя моими коллегами превратили эти веселые часы по четвергам в баре в маленькую традицию.

Мы все вместе ненавидим развлекательную компанию, в которой работаем. Когда мы брались за эту работу, мы делали это ради азарта и любви к отрасли. Теперь мы встречаемся за выпивкой раз в неделю, чтобы разглагольствовать о том, как бы мы по-другому управляли компанией и насколько лучше справлялись бы сами. Но это все — болтовня. Никто из нас не готов оставить свои устойчивые позиции, чтобы начать новые.

И чаще всего мы говорим о сексе, каждый из нас раскрывает свои самые грязные секреты в спальне, как кучка стариков, рассказывающих эпические истории о войне. Даже наша скромница Мэгги присоединяется к нам.

За исключением Хантера и его давней подруги Изабель, мы все одиноки, и все мы намерены продолжать в том же духе.

Одно из преимуществ работы в индустрии развлечений заключается в том, что мы работаем по ночам, на вечеринках и званых вечерах, а это значит, что мы довольно регулярно занимаемся сексом, что дает нам достаточно тем для разговоров, так что нам не нужно проводить все наше время вместе, жалуясь на компанию, в которой мы работаем.

— Черт возьми, чувак, — отвечает Гаррет с задумчивым видом.

— Это бред, что нет способа сопоставить людей по странному дерьму, которое они любят делать в спальне.

Тут же весь стол разражается смехом. Потому что это то, что делает Гаррет. Он отпускает шутки и ожидает череды забавных реакций после каждой фразы, слетающей с его губ, чего мы привыкли ожидать.

— Я, блять, серьезно. Как было бы здорово, если бы ты мог встретиться с кем-то, кому нравится то же извращенное дерьмо, что и тебе? Тебе не пришлось бы это скрывать или смущаться изломов, из-за которых твои трусики намокают.

— Ты, блять, сумасшедший, Гаррет, — отвечает Хантер, но к тому времени, как я ставлю свой пустой стакан на стол, я не могу выбросить эту мысль из головы.

Почему приложения для знакомств не подбирают людей по их особенностям? Или еще лучше…что, если бы вы могли нанять кого-нибудь для исполнения этих желаний?

В этот момент до меня доходит, что группа людей с опытом работы в индустрии развлечений может обладать нужными навыками, чтобы провернуть нечто подобное. Если бы только у нас хватило смелости совершить этот прыжок. Это может начаться со службы знакомств, для чего-то большего, чем просто телефонные звонки и знакомства, но что-то серьезное, где людям не нужно так стыдиться того, что им нравится.

Оно могло вырасти только оттуда. Приложение к сервису… а потом, когда-нибудь, настоящий секс-клуб.

— Нет, — возражает Гарретт.

— У кого здесь нет каких-нибудь причудливых желаний в спальне, которые вы всегда хотели исполнить, но слишком боялись спросить? Я имею в виду, очевидно, что Эмерсон не боится спрашивать.

Они снова смеются, и Хантер толкает меня локтем в ребра, но я не отвечаю, потому что все еще обдумываю эту идею.

— Да ладно тебе. Я серьезно, — говорит Гарретт.

— Из всего дерьма, которое вы натворили, о чем бы вы хотели попросить? Мы знаем, что у нас что-то есть. Так что давайте послушаем это.

— Ты первый, — отвечает Мэгги с самодовольной ухмылкой.

Как единственная женщина, и притом немного сдержанная, Мэгги овладевает искусством заводить разговоры вокруг нас, отвлекая внимание от себя, когда только может.

— Прекрасно, — говорит он.

Я отключаюсь от них на минуту, пока каждый из них делится своими самыми глубокими, мрачными сексуальными фантазиями, потому что, как и предсказывал Гаррет, они есть у каждого. И на самом деле они не такие уж странные.