Похищенная жена (СИ)

Дурное предчувствие настигло меня врасплох ещё утром, с рассветными лучами. Сердце отчего-то бешено заколотилось в груди после пробуждения, и я всё пыталась разгадать, с чем связано моё состояние. С помолвкой? Это вряд ли, ведь родители практически с самого детства готовили меня к свадьбе с тем, кого выберет магия. В нашем роду особенная, могущественная магия, и она должна становиться лишь сильнее с каждым последующим поколением.

А брак по расчёту? Это не было проблемой. Главное, чтобы человек оказался искусным магом, порядочным и способным выдержать тяготы судьбы, а не сломившимся с первой же проблемой. Любовь? Я не уповала на её дарование, потому что часто видела, как она ломала и мучила.

Реймонд Вернер, вероятно, тоже не надеялся на столь смутное чувство, руководствуясь разумом и совестью. Именно поэтому я согласилась на помолвку, хотя практически не знала своего жениха. Лишь однажды мы перекинулись несколькими фразами и лишь однажды нам ненадолго позволили побыть наедине. Но между нами ничего не вспыхнуло, как описывалось в дамских романах. Вернер до мозга костей был соткан из принципов и чести, о которых постоянно рассуждал батюшка.

Отмахнувшись от странных мыслей, вновь разбередивших сознание, я поспешила домой. Наверное, я все-таки немного волновалась перед предстоящей помолвкой, поэтому в голове постоянно возникал образ Реймонда и всего, что связывалось с ним.

Липкая паутина тревоги вновь оплела колотящееся сердце; по коже прошелся озноб. Одного взгляда ввысь хватило, чтобы осознать всю невыгодность возникшего положения. Темные, низкие тучи, гонимые ветром, быстро разрастались, собираясь в единое, беспросветное полотно. Вдалеке загрохотал гром. Несложно было догадаться, что вот-вот обрушится ливневый дождь и засверкает молния. Неужто монахи подобрали неблагоприятный день для церемонии соединения магии, что означало помолвку для двух чародеев?

Я начинала жалеть, что решилась побыть наедине со своими мыслями: успокоиться и потренироваться в одиночестве после ухода наставника. Кто знает, сколько на самом деле прошло времени? К тому же родители наверняка ожидали моего скорейшего возвращения, а я дотянула до позднего вечера и непогоды. Ветер теперь пронизывал до самых костей, минуя ткань тренировочного костюма, зубы непроизвольно заскрежетали, и мне вдруг сделалось радостно, что многочисленные слои юбок не путались в ногах, а волосы, заплетенные и зафиксированные на макушке, не мешали обзору.

«Ты же девочка!», — постоянно твердили родственники.

А девочкам не положено заниматься фехтованием. Хорошо, что мои родители были не столь консервативных взглядов.

Юркнув за приоткрытую витую калитку, я решила проскочить через сад. Я знала, что как только вернусь, меня окружат служанки и примутся колдовать над причёской и одеянием, чтобы на ужине единственная дочь Уинслендов блистала перед своим женихом. А матушка не раз намекала, что я должна околдовать взор Реймонда Вернера. Чем? Наверное, своей необычной магией? Возможно, навыком фехтования? Больше я ничем не могла похвастаться — уж наряды вряд ли способны захватить чье-либо сердце. И мне захотелось вновь немного побыть наедине, чтобы собраться с мужеством.

Медленно двигаясь по тропинке и слушая взволнованное щебетание птиц, я напряглась. Они словно кричали, что надвигается буря. Гортанные звуки, а порой визгливые вопли, пронизывали до дрожи похуже промозглого ветра. Плечи дрогнули, а в носовых пазухах появился едва различимый аромат крови. Стук пульса в висках участился. Я ускорила шаг, двигаясь на запах, от которого меня захлестнуло волной панического страха. Трава под ногами противно шелестела, но ни один звук так не волновал, как бешеное биение сердца где-то в глотке. Стук его заглушал практически всё вокруг.

И вдруг обрушилась тишина. Неестественная, пугающая, грузная.

Однозначно что-то произошло — я это кожей чувствовала.

Выйдя к белокаменной беседке, где запах крови стал ощущаться острее, я застыла на месте, готовая рухнуть в обморок в любой момент. Если бы была обычной барышней, которых воспитывают благородными леди, то точно упала бы. Но в первую очередь я — воин и маг. Немой крик застыл в горле, царапая и обдирая. Слёзы заполнили глаза, голова загудела. Сердце готово было остановиться, но его продолжала двигать неведомая сила. То ощущение, которое я никогда раньше не испытывала, — жгучая ненависть.

Мои родители лежали на окровавленной траве, и я хотела бы броситься к ним, чтобы помочь, чтобы убедить себя в том, что они ещё живы, но неприятная поволока смерти витала над ними, захлёстывая своим ледяным дыханием.

Они мертвы.

Словно вторя моей боли, в небесах сверкнула молния, а вслед за ней прозвучал раскат грома. Совсем близко. Настолько, что казалось, что-то может вот-вот рухнуть и придавить своим весом.

— Это не то, что вы подумали! — оправдывался Реймонд. Его обеспокоенное лицо перекосило испугом и сожалением.