Поединок двух сердец

— Я же «первый самец округи», помните? Такую репутацию не заработаешь сидя дома за вязанием.

— А вы действительно самодовольный тип.

Это была Мэри, которую он знал. Его Мэри.

— Да, действительно. А еще я прав относительно того, что ваши страхи беспочвенны. Смелее, моя девочка. Нас, деревенских ребят из Лифорд Медоуз, не так-то просто испугать!

— Но ведь мы в Лондоне.

— Вот именно, и я планирую выиграть здесь лошадь, очень хорошую лошадь, лучшего жеребца в Англии.

Ее глаза ярко заблестели.

— Не выйдет, если все пойдет по-моему! — Она сделала шаг по направлению к дому, затем резко развернулась. — Знаете, вы ведь только что упустили возможность украсть у меня Таннера.

— Украсть? Две минуты назад вы говорили, что он мой.

— Да, но вы не воспользовались этим шансом. Почему?

Она казалась такой величественной и прекрасной, когда стояла перед ним, озаренная светом луны. В этот миг он почувствовал, что старые призраки, стоявшие между ними, исчезли, по крайней мере — для него. Прошлое было забыто. Возможно, ему суждено было попасть в Лондон не ради лошади, а только ради этого момента.

Весна 1814 г.

В каждой английской деревне должен быть хотя бы один чудак, и Мэри Гейтс, дочь сквайра [1], была таким чудаком в Лифорд Медоуз. Она носила брюки, могла обругать конюха и утверждала, что ничем не хуже любого из живущих здесь мужчин, если не лучше… особенно, когда дело касалось лошадей.

Тай Барлоу подавил в себе желание громко выругаться, заметив Мэри в тесном дворике. Ему не хотелось встречаться с ней здесь, и он надеялся, что она будет держаться подальше. Ну почему ей не сиделось на месте, как остальным женщинам?

Мэри пробиралась сквозь толпу мужчин, пришедших на аукцион в конюшни лорда Спендера, — легкая, гибкая, грациозная. Казалось, ее совсем не волновало удивленное и в то же время почтительное молчание, которым ее встретили. Разговоры стихли. Лица вытянулись. Задумчивость появилась в мужских глазах.

Тай понимал причину такой реакции. Мэри была красавицей, самой прелестной женщиной в графстве — единственной благоухающей розой среди навозной вони и запаха лошадей. Аристократическое происхождение, возможно, и наложило отпечаток на ее внешность — оно проявлялось в высоких скулах и прямом, аккуратном патрицианском носе, — но в глубине ее глаз цвета морской волны то и дело вспыхивал огонь — свой нрав она явно унаследовала от какого-нибудь предка-викинга, разорявшего эти земли. Вдобавок ко всему природа одарила ее полными, чувственными губами, которые так и манили к ним прильнуть.

Даже своеобразный наряд не мог скрыть женственных изгибов ее тела. Она была одета в мешковатые кожаные бриджи и слишком длинный коричневый шерстяной жакет. Но все равно мужеподобная манера одеваться — от носков потертых, поношенных сапог до лихого залома шляпы из бобровой кожи — лишь подчеркивала ее женственность, причем настолько сильно, что это поражало воображение мужчин. Единственной женской деталью в ее туалете была кружевная оторочка белоснежного шейного платка — как ироничная насмешка над теми, кто пытался судить по внешнему виду.

Мэри всегда поступала так, как нравилось ей, и плевать ей было, что думают об этом другие.

Она остановилась поприветствовать лорда Спендера и сняла шляпу. Солнечный свет заиграл в золотисто-серебряном облаке ее кудрявых волос, стянутых сзади в простую косу, которая достигала бедер и раскачивалась в такт ее движениям, словно ослепительно яркая блесна.

Ошеломленные мужчины замерли в восхищении. Несколько из них — явно чужаков — придвинулись поближе, поддавшись пробудившемуся инстинкту хищника. Тай нахмурился. Было бы умнее, если б она держалась поближе к своему зятю, рядом с которым он стоял.

Конечно, Мэри всегда хвастала тем, что знала, как избавиться от назойливых ухажеров. И чем торжественней она заявляла, что не нуждается в мужском внимании и не желает его, тем сильней Тай убеждался, что она прекрасно понимает, насколько привлекательна. В самом деле, сейчас она явно красовалась, и поблизости, похоже, не было ни одного мужчины, способного устоять против ее чар.

Но с ней нужно было держать ухо востро!

Потому что он знал ее. Слишком хорошо знал.

За ее яркой красотой скрывалось упрямство своенравной племенной кобылы. И когда Мэри в гневе лягалась, она всегда попадала в цель…

Поместье Мэри граничило с владениями Тая. Когда-то ее дед отдал его деду роскошный участок земли в благодарность за годы преданной службы, и ее семья с того самого дня всегда сожалела об этом. Соответственно, ее отец враждовал с отцом Тая, эту вражду также унаследовала Мэри, и он безропотно принял это из соображений самозащиты.

Долгие годы она пользовалась его водой для своих нужд (убеждая судью, что имеет на это полное право), намеревалась пересмотреть границы владений по меньшей мере семь раз (ну, эти-то тяжбы Тай выиграл) и дважды срывала его сделки по продаже жеребят, переманивая клиентов более низкими ценами.

О да, Мэри Гейтс была его большой проблемой!