Подумай о себе

— Эй, Джолин, где твой ребенок? — крикнул продавец из соседней палатки.

— Кевин?

Джолин Кемпбелл растерянно уставилась на пустой манеж позади нее. Не может быть! Она посадила сынишку в манеж всего лишь минуту назад. А теперь его там нет. Одна стенка мягкого поролонового манежа была опрокинута, и она поняла, что ее непоседливый восемнадцатимесячный малыш удрал.

Ее сердце бешено заколотилось в груди, словно пойманная птица. Кевин должен быть где-нибудь неподалеку. Она видела его еще минуту назад.

Покупатель пытался отдать ей деньги за шоколадный торт, который Джолин только что упаковала в коробку, но она промчалась мимо него, совершенно не подумав о том, что оставляет свою палатку без присмотра. Нужно как можно скорее найти Кевина!

Сельскохозяйственная ярмарка Сан-Рей, работавшая по четвергам, пользовалась популярностью, и люди запрудили улицу, неторопливо перемещаясь небольшими группами. Между ног взрослых было очень трудно разглядеть крошечного ребенка.

— Ты не видела Кевина? — крикнула Джолин своей подруге, Мэнди Дженсен, с которой они вместе снимали квартиру.

— Кевина? — Мэнди оглядела улицу, увешанную флагами. Возле палаток, торговавших всякой всячиной, толпился народ, но мальчугана нигде не было видно. — Нет, я думала, он у тебя в манеже.

— Я тоже так думала, — бросила Джолин в ответ и побежала дальше. Страх охватил ее душу.

— Вы не видели маленького светловолосого мальчика? — кричала она на ходу.

— У меня пропал сынишка. Пожалуйста, скажите, вы не видели его?

Кто-то схватил ее за руку, это была Мэнди.

— Я поищу его в этой части улицы, — сказала ей подруга, махнув рукой в направлении центра города. — А ты иди туда, куда шла. Мы найдем его, Джолин. Не волнуйся.

«Не волнуйся, не волнуйся», — слышалось со всех сторон. Легко сказать! Кевин, милый сыночек, где ты?..

— На нем голубой комбинезон и красная клетчатая рубашка, — кричала она всякому, кто готов был слушать ее. — Он должен быть где-то здесь. Вы не видели маленького мальчика?

Люди смотрели на нее сначала недоуменно, а затем с сочувствием, когда она пробегала мимо! Но никто не видел малыша. Как такое могло быть? Не испарился же он.

— Кевин! — звала Джолин срывающимся от отчаяния голосом. — Кевин, где ты?

— И ей по-настоящему стало страшно. Господи, да куда же он делся?

Если бы Гранта Фарго спросили, много ли он знает о маленьких детях, он признался бы, что совсем ничего. Единственным ребенком, с которым он общался в своей жизни, была маленькая дочка его брата Эллисон, которой теперь уже одиннадцать лет. Грант с трудом мог бы вспомнить, какой она была, когда только научилась ходить. И все же, когда он увидел направлявшегося навстречу белокурого мальчика, ему показалось, что ребенок такого нежного возраста не может гулять по улицам сам по себе. Вот-вот покажется его мама или няня. Поэтому он не обратил особого внимания на мальчика, когда тот взобрался на каменную скамью, устроился рядом с ним и принялся смотреть, как он ест печенье.

— Привет, — наконец сказал Грант малышу, смахнув несколько сухих крошек с брюк. — Тебя как зовут?

Ответа не последовало, но голубые глазенки заблестели.

— Ты, похоже, хочешь печенья? — спросил Грант, вызывая малыша на разговор. Он собрался предложить мальчугану печенье, но затем передумал. — Слушай, я бы дал тебе, но не думаю, что твоей мамочке это понравится.

Видишь ли, мамы не очень-то любят, когда их дети принимают еду от незнакомых людей…

Однако маленькие мальчики не могут похвалиться хорошими манерами и не ждут приглашения, увидев что-то вкусное. Пухлая ручонка нырнула в пакет и схватила печенье. Мальчуган победоносно улыбнулся Гранту.

— Эй, — обратился к малышу Грант, — лучше не ешь это. Не успею я и оглянуться, как твоя мать привлечет меня к суду за попытку отравить ее сына.

— Он протянул руку и попробовал отнять у ребенка печенье. — Ну же, — потребовал Грант приказным тоном, — отдай!

Удивительно, как ребенок мог так громко завопить, если его рот был набит печеньем. Вой сирены пожарной машины не вызвал бы такого переполоха. Прохожие остановились как вкопанные и повернулись посмотреть, что случилось.

— Вы только взгляните на него, — нахмурившись, возмутилась рыжеволосая женщина маленького роста. — Отнимает печенье у бедного ребенка!

Услышав ее слова, Грант поднял глаза, изобразил улыбку и попытался все объяснить.

— Да нет же, это мое печенье. Я имею в виду, оно не его. Я имею в виду…

Но рыжеволосая ничего не желала слушать. Она стояла перед ними, уперев руки в бока.

— Ну и жадюга! Никогда не видела ничего подобного.

Печенье раскрошилось, осыпав покрасневшее от рева лицо ребенка, и Грант не знал, на что решиться: попытаться успокоить малыша или оправдываться перед рыжей женщиной и ее седовласой приятельницей.

— Послушайте, я не знаю этого мальчика, — начал было он, тряся рукой, чтобы избавиться от крошек. — Я никогда не видел его раньше и…

— Тогда зачем заставляли его есть печенье? — спросила седовласая. Она повернулась, обращаясь ко все прибывающей толпе: