Подстава. Книга третья

У Тамрана домик был… ну такое себе. Один потертый кожаный, но хоть широкий и просторный диван, а в остальном типичная берлога холостяка параноидальной наклонности – тристены из четырех составляли экраны, на которые выводилось видео со всех камер наблюдения на территории дома Эриха и с камер вокруг тоже. В общем Тамран выполнял свои тамрановские обязанности очень и очень педантично. И ему же пришлось сначала тащить меня в свою берлогу, а потом разбираться с охраной маман Эриха, с Эрихом, который как оказалось был сейчас не на планете, а по делам смылся на орбиту Тайрема, ну а в процессе всего этого он еще организовал нам доставку вкусняшек для девичника.

Но во всем этом был один очень печальный момент - мама Эриха, ровно как и Блондя, тупо не выносили мужских прикосновений. Вообще. Никак. И если Блондя была спецагентом и могла сдерживаться, то когда Тамран подал руку маман, женщина побледнела до смерти, и просто не смогла притронуться к его пальцам. Физически не смогла. Так что маму привела Блондя.

Потом мы закрыли двери, оставляя Тамрана на растерзание всем недовольным, но у него поддержка была в размере ста двадцати охранников преданных Эриху, так что я за него не волновалась. А вот за маму Эриха очень даже.

А она переживала за меня. Хрупкая, казавшаяся удивительно юной, медленно пьющая кофе, с трудом удерживая чашку дрожащими руками, она все время смотрела на меня, следила за каждым движением, за каждым жестом, за каждым поворотом головы. И все это с улыбкой, едва заметной, но очень счастливой.

Мы с Блондей на все это смотрели вообще в шоке, и шок не проходил.

А потом мать Эриха едва слышно спросила:

- Сколько ему уже? Двадцать, да? Архонты вступают в первый брак в двадцать. И если ты любишь его, значит, еще не познала боль измены. Ему двадцать или уже двадцать один?

Короче шок становился все масштабнее и масштабнее.

Как сказать этой женщине, что Эриху явно за сорок, хоть он и выглядит моим ровесником почти, но он все же существенно старше, я не знала. Решила привести куда более обтекаемый пример:

- Тамрану лет так под девяносто.

И мать Эриха стремительно побледнела.

Блондя успела перехватить падающую чашку с недопитым кофе, но сама мать Эриха этого даже не заметила. Она смотрела на меня совершенно черными глазами, и это притом, что она была натуральной блондинкой, но не суть, проблема была в том, что эти глаза становились все круглее и круглее. И там, во взгляде этом, плескался всепоглощающий ужас.

- Нет, - в отчаянии простонала женщина, - нет… Ты не можешь быть усилителем!

Я молча развела руками, намекая что как бы - я уже оно и есть, и в общем как-то так вот оно все.

Маман застонала, сжала виски, и застонала громче.

И мы с Блондей уже собирались звонить Кэлу, или там Тамрана позвать, но тут женщина взяла себя в руки, села ровнее, посмотрела на меня и… понеслась:

- В моем сознании мелькала картинка того, как на груди Эриха лежит темноволосая девушка, бледная как простынь, которой ее прикрывали, с трубками капельницы, подведенными к ее рукам, а сын с отчаянием говорит мне о том, что любит эту девушку и это его жена. Я надеялась, что это лишь кошмар, один из многих, отравляющих мои сны. Мне хотелось верить, что это кошмар, но тревога с того момента уже не отпускала. Что ж, я предамся отчаянию позже, а сейчас слушай меня внимательно, девочка. Первое - никогда не надевай второй браслет, как бы тебя к этому ни принуждали. Поверь, лучше умереть, чем… это. Второе – никогда не ешь ничего, что прислано шестым или пятым домом. Третье - не допускай серьезных травм, они сделают уязвимыми не только твое тело, но и твой разум.Четвертое - после соития с архонтом шестого дома, твой разум подвержен его влиянию еще четыре месяца, знай это и предупреди Эриха… я так и не сумела сказать сыну об этом, и это разъедает мою душу. Пятое…

Она вдруг побледнела до синевы, сжалась, открыв рот в немом крике, а затем черные глаза стремительно обрели темно-серый цвет и маман резко выпрямилась, вмиг обретя аристократическую осанку.

- Мелани, - произнесла она с достоинством и свысока, - мне интересно, как ты объяснишь моему сыну нападение на мою охрану и похищение меня?

И в этот момент я почувствовала злость. Такую всепоглощающую ярость, после которой сержант Страйк выливал на меня ведро ледяной воды, и орал «Мегера, вырубай режим берсерка». Так вот, сержанта тут не было, зато был тот, кому я могла предъявить за многое.

- Ну, здравствуй, шестой, - мрачно произнесла, глядя в эти глаза.

Глаза мгновенно яростно прищурились.

Но лишь на краткий миг. Уже в следующее мгновение, плавно поднявшись, женщина, которая пару минут назад была вполне себе нормальной, приблизилась вплотную ко мне и произнесла:

- Не шестой, милочка, а шестая. Как тебе такой поворот?

Зашибись!

Я посмотрела на Блондю. Блондя провела большим пальцем по своей шее, намекая на полнейший снос башки, но я отрицательно покачала головой, не давая добро на убийство. Блондя сникла.