Подсадных уток убивают

Августовским днем 1968 года в сквере на скамейке сидел мальчик лет одиннадцати. Такой аккуратненький, в чистенькой белой рубашке, тщательно отглаженных брюках и сандалиях. Взгляд светлых глаз прямой, открытый. Волосики подстрижены под «молодежную». Такой мальчик не мог не вызвать умиления. На коленях у него была раскрытая книга про Шерлока Холмса.

На противоположной стороне сквера в беседке сидели шестеро мальчишек примерно такого же возраста. Они курили, о чем-то громко спорили, не стесняясь матерных выражений.

Аккуратненький мальчик смотрел на них с презрением. Его детская рука ласково гладила котенка, серого, пушистого, с белой грудью.

Котенок был ничей, истосковавшись по ласке, он доверчиво улегся на раскрытую книгу и, выпустив коготки, в благодарность вздумал поиграть с рукой мальчика. Резкое движение, и на руке появилась царапина, из которой засочилась кровь…

Лицо мальчика побледнело. Взгляд сделался решительным, жестким, как у человека, способного на самый отчаянный поступок.

– Ах ты, маленький гад! – тихо, со злостью, проговорил мальчик, и его пальцы сомкнулись на шее пушистого существа.

Мальчик не испытывал боязни. Ведь котенок ничей. Никто не хватится его, не спросит за его смерть. А наказать его надо. Неважно, что наказание чересчур жестоко, ведь он первый причинил боль мальчику.

Подождав, когда крохотное тело перестало дрожать, мальчик выбросил котенка в кусты и как ни в чем не бывало, продолжил чтение увлекательной книги, время от времени бросая презрительные взгляды на беседку, откуда на весь сквер раздавались нецензурные возгласы мальчишек. Он презирал этих оболтусов и ненавидел их. Он не такой. У него в жизни есть цель…

Спустя тридцать лет, в такой же августовский день недалеко от Горьковского шоссе худощавый среднего роста мужчина с искаженным лицом тянул жилистые руки к шее испуганной девушки, собираясь ее убить. Убивал он неторопливо и цинично, наслаждаясь тем, что делает, и потому не спешил. Он упивался своим превосходством в силе и способности одолеть девушку. Он полностью распоряжался ее жизнью – он, обыкновенный человек, почти такой же, как эта девушка, но она была не в состоянии даже сопротивляться, оцепенев от страха. Жесткий взгляд не знал жалости.

Девушка что-то говорила, плакала, просила. Но убийца не слушал ее. Зачем, если не испытываешь сострадания к жертве?

– Тебе больно? – спросил он, и его голос прозвучал с издевкой. – А как тебе больно?

Последняя надежда пропала, девушка понимала, что в живых он ее не оставит, но все-таки попросила:

– Я прошу вас… Умоляю…

Ему нравилось, когда его умоляли. Он сразу чувствовал себя всемогущим. Узкие губы чуть растянулись в улыбке.

– Возьмите золото… Возьмите все, но не убивайте. – Девушка одним рывком, ободрав до крови кожу, стянула с пальцев три золотых перстня, потом сняла с шеи и отдала ему цепочку и браслет. – Вот. Возьмите, пожалуйста. – Ее рука дрожала и сердце пронзала острая боль от страха и обреченности, оттого, что сейчас она умрет. Она жалела себя и пробовала вспомнить молитву «Отче наш», но не могла. Мозг отказывался соображать. А ведь совсем недавно, тайком от посторонних, она читала молитвенный листок.

Жилистые руки уже, как клещи, сомкнулись на ее горле. «Зачем я села к нему в машину!» – колоколом било в ее голове. И окружающий мир перевернулся, она увидела яркую вспышку, а потом навсегда провалилась во тьму.

Человек, склонившийся над ней, изо всех сил сжал руки так, что шея девушки хрустнула. Он еще с минуту удерживал ее, пока тело билось в конвульсиях. И, только почувствовав пальцами, что жизнь в ней угасла, он разжал руки. Посмотрел в отрешенное лицо, свободное от всех земных переживаний.

Волнистая прядь белых волос закрывала глаза жертвы. Он аккуратно поправил ее, заложив за ухо. Девушка лежала с открытыми глазами.

Убийца еще раз посмотрел на нее и отвернулся.

– Ты на меня зла не держи, – не оглядываясь, сказал он, обращаясь к мертвой девушке. – Так тебе будет лучше. Да и для чего тебе жить.

День этот выдался на редкость прекрасным. Ярко-голубое небо без единого облачка походило на безбрежный океан. Тихий, наполненный печальной таинственностью лес желто-зеленой стеной стоял вокруг.

На душе убийцы сделалось грустно. Приближалась осень. Это время года он никогда не любил. Было в нем напоминание о том, что все рано или поздно обязательно кончается. И когда-нибудь так же просто закончится его жизнь, как у тех людей, которых он убил.

За чахлым мелколесьем березняка послышалось мычание коров. Сюда шло стадо.

Его темно-вишневый «жигуль» стоял неподалеку на дороге. Он быстро, не оглядываясь, пошел к нему. Не нужно, чтобы его тут заметили.

Машина завелась сразу. Что ему нравилось в жигулевских моделях, так это быстрый запуск двигателя. Легкий поворот ключа – и можно уезжать. И он уехал, не замеченный никем. Выехав на шоссе, он уже не торопился, смешавшись с потоком машин. Он никогда не любил спешить.