Подруги-отравительницы

Хорошенькая белокурая Элли Линк приехала в Берлин в 1918 году. Ей было девятнадцать. Еще в Брауншвейге, где ее родители занимались столярным делом, она начала работать парикмахершей и позволила себе маленькую шалость: стащила у одной клиентки из портмоне пять марок. После этого она устроилась на несколько недель на военный завод, потом выучилась во Врицене. Была она легкомысленная и жизнерадостная; в общем, во Врицене она не жила затворницей и любила пирушки в кабаках.

В Берлине она остановилась во Фридрихфельде. Парикмахеру, который взял ее на работу, она показалась девушкой прилежной, честной и очень покладистой. Заметил он и то, что она любила повеселиться. Жила она у него три месяца, пока не вышла замуж. Девятнадцатого ноября в выходные, прогуливаясь с одной клиенткой, она впервые повстречала молодого столяра Линка.

Характер у Элли был приметный, хотя в нем не было ничего диковинного. Резвая как канарейка, она была полна невинного задора и по-детски радовалась всему. Ей нравилось кружить голову мужчинам. Возможно, кому-то из них от нее кое-что и перепадало: ей было любопытно и весело наблюдать за другим существом, за самцом, а потом по-свойски всласть с ним повозиться. Как удивительно, смешно и странно было то, что мужчины принимали все это всерьез и так волновались. Они заводились, с ними можно было покувыркаться, а потом отослать их прочь. И вот появился этот столяр Линк.

Он был серьезный и упрямый малый. Он рассуждал о политике, в которой она ничего не смыслила, и был отчаянным коммунистом. Он к ней привязался. У нее были такие красивые светлые кудряшки, пышущие здоровьем пухлые щеки, она так радовалась жизни. От ее озорства у него становилось легко на душе. Он решил взять ее в жены. Ему хотелось, чтобы она всегда была под рукой.

Это уже не казалось ей смешным. Линк не был похож на мужчин, с которыми она зналась до него. Он был столяр, как и ее отец; все, что он говорил о работе, было ей хорошо знакомо. Это ее немного сковывало. Она не могла обращаться с ним так же бесцеремонно, как с другими мужчинами. Она чувствовала польщенной и счастливой от того, что к ней сватается такой мужчина; она как будто снова вернулась в семью. Но ей еще нужно было измениться; ведь теперь он наложил на нее руку.

Чтобы прощупать почву, она написала домой, что у нее хорошая постоянная работа, и за ней ухаживает столяр Линк, человек трудолюбивый, с приличным заработком. Родители ее за это похвалили. Отец и мать были довольны. И, хорошенько поразмыслив, Элли решила, что она и впрямь недурна. В общем, она прекрасно ему подходила. Он был готов ее содержать; она должна была стать домохозяйкой. Она думала брак — это ужасно смешная штука, но приятная; он собирается меня содержать и ему это в радость. Она даже перестала тайком ему изменять.

Линк был целиком в ее власти. Чем дольше они были вместе, тем больше она в этом убеждалась. Поначалу она не придавала этому значения. Все мужчины такие. Но вскоре это стало ей и тягость. Слишком уж это бросалось в глаза, и потом он был таким всегда. И в глубине души у нее росло раздражение: в глубине души она его за это винила. Линк не давал ей жить так, как она привыкла: он, дескать, человек серьезный, как ее отец, и они собираются создать семью. В ее глазах он скатился до уровне ее прежних любовников. Вернее, еще ниже, ведь он так к ней привязался, вцепился в нее мертвой хваткой. Как же она разозлилась и расстроилась, когда поняла, что с ним можно тоже обращаться бесцеремонно. Он прямо-таки сам на это напрашивался.

Она осталась с ним. Дело уже шло к женитьбе. Но со временем становилось только хуже. Она была на взводе. Этот Линк заморочил ей голову, а она уж возомнила о себе бог весть что. Теперь ей было стыдно за себя, даже перед собой. Втайне она испытывала разочарование.

Иногда на нее находило, у нее случались приступы ярости, и тогда все эти чувства вырывались наружу. Часто она им помыкала. Отдавала ему приказы грозным голосом, орала на него, как на собаку. В такие моменты он приходил в замешательство, ему казалось, что она хочет его бросить.

Временами ей все было нипочем. Он хочет на мне жениться; почему бы и нет. У нее будет свой дом — это нельзя сбрасывать со счетов. А потом ей становилось тошно; он казался ей таким жалким, что она была готова тут же с ним порвать. Иногда она часами представляла: вот она станет замужней женщиной, и у нее будет такая же семья, как в Брауншвейге, — у мужа хорошая работа, он ее любит, он человек серьезный. В ноябре 1921 года, когда ей шел двадцать один год, а ему было двадцать восемь лет, они поженились.