Подруга дочери. Заключение

Это заключительная часть истории про Киру и Филиппа. В первом романе "Подруга дочери. Знакомство" между ними вспыхнули искры, во втором романе "Подруга дочери. Отношения" Кира прабивалась через барьеры Филиппа. А в заключительном мы узнаем, возможно ли для их пары счастье и каким оно будет!

Кира

– Ты шутишь, да? – я прихожу в себя только на пороге его дома.

Теряюсь, глупо прикрываюсь руками и делаю шаг назад.

Филипп, шедший впереди, оборачивается.

– Нет. Погнали! – требовательно протягивает ко мне ладонь.

Я не двигаюсь, лишь в панике качаю головой. Изо всей одежды на мне только взлохмаченные волосы, что сейчас мотаются по плечам в такт моим резким движениям.

– Филипп, ты что, не видишь? – развожу я руки, и тут же прикрываюсь заново. – Я голая. Го-ла-я. Что если кто-то нас увидит? Что если твоя до… твои соседи увидят меня?

Я прикусываю язык. Я чуть было не проговорилась про Лизу. Филипп для меня важен, крайне важен. Но не менее важно, чтобы моя лучшая подруга приняла мой выбор. И, я уверена, только Филипп может в этом помочь.

Филипп – высокий, красивый, обнаженный – не стесняется наготы.

– Увидят – так помрут от зависти, – беспечно отвечает мой обожаемый мужчина, пропустив мимо ушей припев про Лизу.

Не обращая внимания на мою нерешительность и сомнения, Филипп бесцеремонно хватает меня за локоть и вытаскивает во двор. Здесь все залито солнцем. Вдали под легким ветром рябит широкая гладь бассейна, одуряюще пахнет цветами и чем-то еще, тонким, неуловимым, что можно понять лишь потеряв. Кто бы подумал, что такой теплый день может случиться на пороге осени?

– Я все еще голая, – смиренно сообщаю я, уже не пытаясь вырваться или прикрыться.

– У меня нет соседей. Я единственный, кто увидит тебя голой. Но я уже видел, так что не парься. Ты офигенно красивая. Мне нравится моя дрянная девчонка!

– Ну, а как насчет… насчет твоих слуг? – цепляюсь я за соломинку. – У тебя наверняка есть слуги, наверняка даже дворецкий какой-нибудь должен быть, потому что ты чертовски богатый и все такое…

Я в такт своих слов пытаюсь выкрутиться из цепкой хватки его правой руки, но лишь подпрыгиваю от шлепка по моей заднице его левой. Сильного, надо признаться, шлепка. Кожа аж горит. Оскорблённо вскидываю глаза на Филиппа и давлюсь собственным негодованием. Этот поганец видит, понимает, что мне это нравится. И лишь ухмыляется, не собираясь извиняться.

– Уймись, дитя. Я всех отпустил, – он наконец соизволит успокоить меня. – На эти выходные у меня особые планы, и они сбылись не до конца. Ты же не хочешь все испортить? Давай, погнали.

Вот так, по-пацански. Я знаю, как он умеет говорить, как гладко, ровно, словно принц или министр на приеме высоких гостей. Но сейчас его вежливая речь явно взяла отпуск.

Он внезапно отпускает мою ладонь, и я чуть было не сбегаю обратно в дом. Может и убежала бы, но Филипп так пристально смотрит на меня… Его глаза темнеют, наливаются желанием, и мое тело обжигает этим огнем. Он обнимает ладонями мое лицо и впивается в мой приоткрытый рот своим поцелуем. Глубоким – он обволакивает мой язык, проводит по деснам, покусывает губы, втягивает их и отпускает. Вновь прикусывает и вновь отпускает.

Какие там бабочки! В моем животе уже птички ворочаются, в голове шумит, тело немеет. В прошлый раз остались синяки, но мне это даже лестно. Словно Филипп ставит на мне метку.

Знак. Клеймо.

Хотя к чему это? Да я вся его, вся полностью, с потрохами и без потрохов!

Я отпускаю ворох ненужных мыслей. Немного успокаиваюсь, особенно после его следующего поцелуя, окончательно перестаю сопротивляться, и вот мы уже оба идем голыми по теплым камням дворика к его бассейну.

Большому такому бассейну. Думаю, он подошел бы для тренировки части олимпийской сборной. А может, и всей нашей олимпийской сборной.

Кто тут вообще стрижет весь этот чертов газон и обстригает ветки деревьев? Как в английском парке. Да и неважно сейчас, хотя тут должна работать целая гвардия слуг и дворников. Может, они спрятались и подсматривают исподтишка?

Интересно. Вообще дочки таких крутых – и не только по фамилии – пап обычно учатся в куда более престижных и дорогих университетах или вообще за границей. Ах да. Лиза же хотела быть как все, а ее папа хотел, чтобы Лиза была рядом. И чтобы была счастлива.

Я вот счастлива, но я не Лиза.

Мое счастье так же порадует его, как счастье дочери? Или нет? Опускаю взгляд, не желая выдавать себя.

Под ногами – широкие терракотовые плитки, не узенькая дорожка среди травы. Тут может прошагать пара-тройка солдат, и никто никому не помешает.

Но я уже устала от утомительного богатства его дома и вновь смотрю только на Филиппа.

Черт, как же он хорош! Он просто невозможно хорош. Солнечные лучи ласкают его мускулистое загорелое тело. И я даже немного ревную к солнцу. Хотела бы и я в любое время вот так припасть к нему!