Подростки

Утро того осеннего дня я и сейчас вспоминаю то с радостью, то с грустью. Выдалось оно пасмурным. Небо затянуто низкими, темными тучами. Моросит мелкий, противный дождь. Серая мгла окутывает верхние этажи высоченных коробок-домов. Капли воды набухают на ветках деревьев, сиротливо выстроившихся вдоль тротуаров, и, переполняясь, струнками стекают по стволам. Настроение у меня под стать погоде. Я ругаю себя, сам не знаю за что, ругаю погоду, а больше всего достается родителям. И чего вздумалось им в начале учебного года переезжать на новую квартиру! В другой район Москвы. Подождали бы год, а еще лучше два-три года. Больше терпели. И ничего. А тут, видите ли, загорелось. Да что говорить! Разве они могут ждать. И разве могут понять интересы сына. Подумаешь, школьник! Ничего не случится. А я вот теперь переживай, волнуйся, думай и гадай, как-то все сложится.

Правда, квартира хорошая. Три комнаты. Одна из них для меня. Блаженство. Когда поставили новый диван (он заменил мою старую кровать), я плюхнулся на него и минут пять от радости болтал ногами. Но школа! Что-то ждет меня там? Говорят, девчонки в восьмом «А» классе зазнайки. А мальчишки по каждому поводу пускают в ход кулаки. Придется записаться в секцию бокса, чтобы не оставаться в долгу.

Я старался храбриться, но острое, жгучее чувство тревоги не покидало меня. Собственно, чего мне бояться? Правильно сказал отец, с которым мы вместе вышли из дому: «Три к носу, все пройдет. Стерпится — слюбится». А все же кошки скребут на душе. Стараюсь успокоить себя. Чего, мол, тут особенного? Не каменный же я. Волнуется и первоклассник, когда первый раз переступает порог школы. Но его заботы сродни всему неведомому, неиспытанному, чему идут навстречу не столько с тревогой, сколь и с нетерпением. Он мечтает увидеть что-то интересное, приоткрывающее дверь в другой, доселе неведомый мир. И все равно, какая будет учительница, лишь бы она поскорее вошла в класс, поскорее повела за собой. Совсем другое дело, когда позади семь классов, когда появились уже симпатии и антипатии и где-то остались друзья-приятели, которые сядут сегодня за парту без тебя. А впереди еще неясно, как встретят тебя на новом месте, какие будут учителя и сумеешь ли ты быстро к ним привыкнуть. И как примет тебя класс. Тут важна даже такая деталь, где и с кем тебя посадят.

Неторопливо шагая с толстым портфелем в руке по скользкому, мокрому тротуару, я в который раз стараюсь предугадать, как все сложится. Пожалуй, лучше всего, не привлекая ничье внимание, войти вместе со всеми в класс и стать у окна. Подождать, когда все усядутся. И тогда пройти на свободное место. Конечно, выбора уже не будет: тут как повезет. Лучше, понятно, сидеть с мальчишкой. Девчонки, они капризные. И ябеды. Как правило. Сама же задерется, а потом кричит, что к ней пристают. А с мальчишкой всегда можно посчитаться, если что не так. Верно, и среди мальчишек попадаются пакостники. Но реже.

Чем ближе к школе, тем теснее на тротуаре. Уже со всех сторон обступают меня мальчишки и девчонки с сумками, с портфелями, и просто с книгами в руках. И я вливаюсь в эту говорливую живую реку и вдруг решаю: зачем волноваться, предполагать, угадывать? Надо просто идти вместе со всеми мальчишками и девчонками так, как будто бы хожу сюда уже семь лет. Это моя родная школа. Такие же вихрастые, задиристые мальчишки. И такие же то насмешливые, то плаксивые девчонки. И ничего особенного не случилось.

Я пнул ногой палку, валявшуюся на тротуаре, взмахнул широко портфелем и решительно повернул в распахнутые настежь ворота школы.

Потом я часто вспоминал этот день. Связывал с ним многие и счастливые и грустные периоды в своей жизни. Сколько я тогда перебрал вариантов своего появления в классе! А ни один не совпал с действительностью. Началось с того, что у дверей класса меня встретила Ольга Федоровна Мясницкая. Еще молодая, низенькая, с очень строгим, как мне показалось, усталым выражением лица. Я уже разговаривал с ней, когда вместе с мамой приносил документы в школу.

— Новенький? — спросила она. — Вот и хорошо. Я сразу представлю тебя классу.

Пришлось идти вместе с учительницей, как первокласснику. Настроение и вовсе испортилось. Я пробурчал что-то, пытаясь выразить свое недовольство: Ольга Федоровна не обратила внимания. У нее тридцать пять учеников. Не подстроишься под настроение каждого. Она вошла в класс, пропуская меня вперед и чуть подталкивая рукой в спину. Поздоровалась с учениками и представила новенького, то есть меня.

— Прошу любить и жаловать, — сказала стандартную фразу.

Она окинула класс взглядом и увидела свободное место. Оно было единственным. Это я сразу заметил. Стол стоял недалеко от стола, отведенного для учителя, и за ним сидела тоненькая, с узкими плечиками и вздернутым носиком девчонка и бесцеремонно смотрела на меня. В глазах ее прыгали смешинки.