Подлинная история ожерелья Антуанетты. Том 2

Стройная женщина в чёрном платье с высоким, давно вышедшим из моды воротником сидела на кладбище возле большого мраморного креста, на котором золотистыми буквами было выведено: «Граф Гастон Алан де Гаше». Немногие узнали бы в ней некогда блистательную Жанну де Ла Мотт. Время, над которым ничто не властно, посеребрило некогда прекрасные чёрные волосы, и теперь Жанна носила напудренные парики, которые раньше не могла терпеть. Гладкую кожу лица прорезали глубокие морщины, уголки рта опустились, щёки ввалились, и каждый раз, стоя перед зеркалом, женщина готова была отдать полжизни, чтобы стать прежней красавицей. Но дерзкое стекло не обманывало, и она это понимала, с каждым днём замечая изменения во внешности. И лишь муж не хотел ничего видеть. Для него Жанна оставалась прекраснейшей из женщин, и он носил её на руках все десять лет брака.

После того как пожилой священник тихо обвенчал их в часовне на территории имения де Гаше, Гастон почувствовал себя счастливейшим из смертных. Самому блистательному обществу он предпочитал уединение в компании своей жены, и она была рада этому. Жанна всё ещё боялась агентов короля. Некоторые из них могли оказаться довольно ушлыми и прознать, что на самом деле знаменитая аферистка не выбрасывалась из окна и что её смерть была хорошо разыгранным представлением, а в могиле покоилась другая, неизвестная и давно забытая женщина. Чета де Гаше редко выходила из особняка — как правило, лишь для того, чтобы проехаться в экипаже по улицам Лондона или погулять в парке. Жанна привязалась к супругу как к брату. Не испытывая страсти, она тем не менее исполняла супружеский долг со всей пылкостью, на которую была способна, надеясь родить Гастону наследника. Но Бог не дал им детей. Бог или Дьявол… Впрочем, это уже не имело значения.

Муж нанял графине служанку, приехавшую из Франции. Она имела способность к языкам и вскоре выучилась болтать по-английски. Девушка стала понемногу обучать незнакомому языку свою госпожу, которая сперва противилась, но потом взялась за обучение с удовольствием. Два года пролетели как один день, и в январе тысяча семьсот девяносто третьего года граф повёз Жанну в Париж, узнав, что над королевской семьёй начался суд.

Супруги решили остановиться в домике, который Жанна когда-то купила для себя и Клотильды. Но, к своему великому сожалению, женщина нашла особняк заброшенным. Любимой служанки не было, и графиня узнала, что преданная Кло умерла три года назад. Никто из соседей не мог сказать, где её похоронили. Домик по-прежнему принадлежал Жанне де Ла Мотт, и они с Гастоном, наняв парочку слуг, привели его в порядок, чтобы несколько месяцев пожить вдали от Парижа в относительном комфорте. Слуга каждый день приносил свежие газеты, и, сидя у камина, супруги читали последние новости. Судебный процесс над королевской четой пробудил в Жанне множество воспоминаний, и она жадно ловила каждое слово.

Вердикт для короля вынесли довольно быстро: лишить не только трона, но и жизни. Графиня усмехнулась, вспомнив вердикт, подписанный Людовиком и касавшийся её особы: всё, кроме смерти. Тогда она предпочла бы смерть, но теперь понимала, что судьба оказалась к ней благосклонной. Газеты писали, что перед казнью Людовик провёл последние два часа с семьёй, получив от жены столько любви, сколько никогда не видел раньше. Наутро он простился со своим камердинером и передал ему серебряную печать с государственным гербом — для сына, венчальное кольцо и бережно хранимые им локоны жены и детей — для Марии-Антуанетты. Он не послал за женой, как обещал ей накануне, чтобы избавить от лишних страданий. Слабый Людовик довольно мужественно встретил смерть, и Жанна, присутствовавшая при казни, не почувствовала удовлетворения. Если бы он кричал и просил о пощаде!

Но, может быть, его сброшенная с пьедестала жёнушка поведёт себя иначе? Тогда графиня будет отомщена вдвойне. Ей очень хотелось увидеть женщину, которая однажды могла спасти её, но не сделала даже попытки, обрекая на скитания и муки. Говорили, что Мария-Антуанетта после казни мужа отказалась от пищи, перестала выходить на прогулки и в одночасье превратилась в старуху, худую и сморщенную, хотя ей было всего тридцать семь лет. Люди утверждали, что при переводе королевы из одной тюрьмы в другую над ней издевались солдаты, кололи штыками, говорили непристойности, но она шла как настоящая монархиня, с гордо поднятой головой. Так же гордо королева покидала башню, и, когда она, не привыкшая наклоняться, стукнулась лбом о притолоку и её спросили, не больно ли ей, её величество ответила: «Теперь мне уже ни от чего не больно».