Подлинная история дамы с цыплятами

– И вот представь себе меня в фартуке, резиновых сапогах, с подойником возле коровы, – трагическим голосом выводила Юлька, размахивая у меня перед лицом запредельно длинными ногтями с узорами и стразами.

Я честно попыталась представить. Получалось плохо: мешали ногти, туфли на шпильках и накладные ресницы. Всё остальное кое-как запихивалось под фартук и косыночку в мелкий цветочек, а вот ногти и ресницы – просто ни в какую. Про шпильки я уж и не говорю, они всегда казались мне продолжением длинных Юлькиных ног. У неё даже тапки домашние на немыслимых каблуках и с побрякушками.

– Вот и я не представляю, а он говорит: «Ферма – будущее наших детей, и мы должны…» То ли всё бросить, то ли всем жертвовать, точно не помню.

«Он» – это Юлькин муж Коля. А детей у них пока один: Лёшка пяти лет и совершенно жуткой активности от природы. Юлька тем временем продолжала с нарастающим трагизмом в голосе:

– И купил он эту землю, поставил блочный домишко, – не помню, то ли в два этажа, то ли в два с мансардой, – поселил там своих тётю с дядей троюродных, чтоб присматривали за хозяйством. Завёл цыплят целую стаю, а к ним домработницу нашу Верочку приставил.

– Так и пусть себе разводит птицу и огород. Дом на природе для отдыха – вполне приятное имущество.

– А я-то как теперь без Верочки? Но и это ещё не всё: он хочет, чтобы я весь дачный сезон – с мая по октябрь с Лёшкой на воздухе торчала и к цыплятам привыкала. Потом, мол, ещё коровку заведем. Или козу. Для Лёшки, чтоб молоко было правильное. Сам ведь он не собирается работу бросать. Тогда домик в деревне содержать будет не на что.

К слову сказать, Юльку с Лёшей содержать тоже не на что будет, если Коля уйдет с должности заместителя управляющего банком и вплотную займётся коровами. Юлька выходила замуж вовсе не за тем, чтобы инженером-строителем работать в соответствии с полученным образованием.

– Ну и поезжай себе, подыши немного свежим деревенским воздухом, – посоветовала я.

– Тебе хорошо говорить, – заныла Юлька жалобно. – Не тебе же в этой дыре навоз нюхать и дрова в поленницу складывать.

Мы приятно поболтали, и я забыла об этом разговоре, о Юлиной ферме, корове, цыплятах и доме с мансардой. Через два дня, однако, на мою голову свалились проблемы этого самого фермерского хозяйства. То есть проблемы были, разумеется, Юлькины, но они были густо замешены на сельских продуктах.

Подружка явилась ко мне спозаранку, без предупреждения. С твёрдым намерением использовать мою квартиру, мои внимание и свободное время, которого, по правде говоря, мне и самой абсолютно не хватало.

– Тётя Маша отпустила меня до завтра. Нужно использовать такой щедрый подарок на всю катушку, – доложила Юлька, едва переведя дух.

– Какая тётя Маша? И куда она тебя отпустила? – ответа на свои вопросы я не ожидала. Мне показалось, что Юлька слегка сдвинулась на почве Колиного увлечения птицеводством в условиях сельской местности.

– Маша – это Колина троюродная тётя. А отпустила она меня из Маниловки, деревни, где у нас теперь недвижимость с цыплятами и огородом.

Мне понадобилось некоторое время. Чтобы переварить полученную информацию. Когда до меня дошёл смысл сказанного, я поняла, что у Юльки просто деревне-фобия. Хороший поступок дальней родственницы Николая получил моё полное одобрение. Юлька ещё совсем молодая, и если не свыкнется с мыслью о своём новом положении фермерши, попробую поговорить об этом с Николаем.

– …Даже обещала занять Лёшку цыплятами и щенками на весь день, – весело продолжала тем временем подружка. – Но я должна вернуться завтра ранним утром. Так что времени у нас немного: звони Томке, пусть берёт отгул. И ты свои тексты отложи на денёк, скажешь в редакции, что лежала весь день пластом, животом маялась. А мы втроём пойдём тем временем в кофейню, потом на катере по Москве и Подмосковью – есть новый прогулочный рейс для VIPов. А потом завалимся в ночной клуб «Золотая фишка».

Вот оно что! А я, глупая, собиралась с Колькой беседовать.

– А тёте Маше ты тоже про ночной клуб поведала? – ехидно поинтересовалась я.

– Что ж я, кретинка, по-твоему? – обиделась Юлька. – Тётя Маша меня отпустила мирить подругу с мужем, пока у них до развода дело не дошло.

– Ты, Юлища, аферистка, – мрачно констатировала я.

– Ну, аферистка, – спокойно согласилась рисковая приятельница, – зато со мной не соскучишься. И вообще гуляем за мой счёт, пока я не вернулась в мона… тьфу, на ферму.

Придётся нам с Томкой отдуваться за компанию. Так хоть будет гарантия, что утром мы затолкаем Юльку в автобус до Малинов… Маниловки.

Культурная программа шла без запинки по намеченному Юлькой плану. Мы с Томкой веселились так себе, на тройку с минусом, но коньяк с мороженым на теплоходе послушно проглотили. Оставалось последнее мероприятие, и Юлька уже охорашивалась перед зеркалом в «Золотой фишке», когда в её сумочке вдруг отчаянно затрещал телефон. Увидев номер, наша аферистка побледнела и скорее обозначила губами, чем произнесла: «Тётя Маша».