Подарок для ликвидатора

Ева

Моя жизнь началась с прибоя, выбросившего меня на каменистый берег, с холодных, стальных глаз, препарирующих до самого мозга, и с огненного, солнечного диска, медленно выползающего из-за горного хребта. Жёстко, холодно, больно – первые ощущения после продолжительной темноты.

– Поднимайся, девочка. Нужно уходить, – торопливо пошлёпал по руке незнакомец, воровато осматриваясь по сторонам. – Давай. Потом отдохнёшь.

Мужчина пропустил ладони под спину, резко дёрнул поломанное тело, протаскивая по булыжникам и поднимая на ноги. Голые ступни обожгло холодом непрогретого камня, в глазах потемнело, а в голове как будто разорвалась бомба, расплющивая куски мозга по черепной коробке. Стала заваливаться, потеряв опору и последние силы, за счёт которых держала открытыми глаза.

– Что ж ты будешь делать-то. Взялась на мою голову, – проворчал мужской голос, и я зависла в невесомости.

Следующий мой приход в реальность сопровождался ветром в лицо, несущейся обочиной по бокам и проскальзывающее полотно дороги под колесом. Лучше бы я не приходила в себя и не оценивала степень своей безопасности. Безопасность была на нуле. Да и как она должна быть выше. Болтаться в бессознательном состояние на мотоцикле, несущемся с бешенной скоростью, и единственная поддержка – руки с двух сторон и крепкая грудь, упирающаяся в спину.

Предпочла вернуться в небытие и не видеть бабу в балахоне и с косой, резво скачущую впереди опасного транспорта, а выплыла в тихом полумраке кондиционированного воздуха. Деревянный потолок, выбеленный матовой краской, плотные занавески, преграждающие путь солнечным лучам, тихий бубнёж за дверью – телевизора, либо радио.

Содрала себя с простыней и, качаясь, побрела в сторону темнеющего проёма, оказавшегося уборной. Пошатнулась, снесла непонятные флаконы с мойки, наделав много шума.

– Очнулась? – тут же раздался за спиной знакомый голос любителя экстремальной езды. – Давай знакомиться. Кто ты и как сюда попала?

– Я… – замялась, потеряв ниточки мыслей внутри.

Кто я? Как сюда попала? Именно в это помещение на мотоцикле, а как я попала сюда, в этот мир, в эту реальность. В голове зияла пустая пустота. Мозг, конечно, там был, иначе я не стояла бы, не двигалась и не могла говорить, но в извилинах серого вещества паразитировала полнейшая чистота, как будто информацию стёрли запущенным вирусом.

В зеркале отражалась блондинка с длинными волосами, ухоженными, несмотря на сор и водоросли, запутавшиеся в них, с вполне хорошенькой фигурой, прикрытой, а точнее больше раскрытой, полупрозрачными шароварами с треугольником, расшитым пайетками, вместо трусов, и в микроскопическом топе, из которого со всех сторон пыталась просочиться грудь. Ей бы удалось продемонстрировать правила земного притяжения, если бы лямки на спине не притягивали кусок тряпки плотно к телу.

Скорее всего, я тусила на костюмированной вечеринке, изображая наложницу из гарема любвеобильного султана, но какой гадостью меня там напоили, что даже память отказывалась дружить? Никаких мыслей, никаких зацепок, никаких кажется, близко и наверное. Попытки добраться до истины, выковырять хоть крохи воспоминаний, наталкивались на глухую стену, отскакивая болезненными ударами в голове.

– Ну? Тебя зовут… – поторопил незнакомец, устав ждать информацию от меня.

– Не знаю, – еле шевеля губами, пробормотала я. Очень медленно доходило, что в моём случае произошла полная потеря памяти, а не частичная, как бывает после приёма медикаментозной отравы. В маразм я не впала, названия окружающих предметов помнила, а своё прошлое нет. Полная стерильность.

– Как оказалась на берегу, где я тебя нашёл? – чётко разжёвывал каждое слово мужчина, прищурившись и окатывая меня раздражением.

– Не помню, – покачала головой, чувствуя тупую боль и тошнотворный подкат к глотке. – Ничего не помню.

Потрогала затылок, пульсирующий огнём, и одёрнула руку, посмотрев со страхом на владельца холодных, серых глаз. Пальцы нащупали большую рану и запёкшуюся кровь вокруг неё. Живот, руки и ноги, выглядывающие через обрывки шаровар, вообще были все в царапинах и гематомах, но на голове казалось всё намного страшнее.

– Дай гляну, – сделал шаг мужчина и вцепился ручищей в пострадавшую часть, сдавливая и обездвиживая. – Твою ж…

Из глаз брызнули слёзы от грубости, жестокости и пронизывающей боли. Казалось, что этот козёл расплющит мне череп, вырвет волосы и сдерёт кожу. И сделает он всё это одновременно. Не смогла сдержать жалобный всхлип, заныла и шмыгнула носом.

– Можно осторожнее, – протянула, поскуливая на каждое его действие. Не уверена, что мужлан меня послушался бы, но всё же попыталась.

– Нет. Помойся, и обработаем тебе рану, – громыхнул сверху, оторвал от меня ручище и вышел, хлопнув дверью.

– Урод, – от души плюнула в скрывшуюся спину и принялась стягивать костюм одалиски.