Поцелуй сильного мужчины

Демид Павлович, демонстрируя недюжинные выдержку и терпение, продолжил прерванный разговор:

– Родион, мне не нравится твоя безответственность! Я прошу тебя быть разборчивее и прекратить разного рода сомнительные знакомства!

В очередной раз прерывая его патетическую речь, в кармане сына громко зазвонил телефон. На этот раз квартет «На-На» разухабисто ухнул «рыбка моя». Демид Павлович сердито погрозил сыну пальцем.

– Отключи телефон! Невозможно разговаривать!

Сын воспротивился:

– Не могу, папа! Ты сам меня учил, что не отвечать на звонки невежливо! – и Родион интимно прошептал в трубку: – Слушаю тебя, рыбка моя! – выслушав высокий девичий голос, нежно проворковал: – Нет, не пойду, и не проси. Позвони как-нибудь попозже, ладно? Мне сейчас некогда.

Демид Павлович уныло покачал головой.

– Которой девице ты отказываешь за последние полчаса? То есть за время нашего разговора? Пятой?

– Вообще-то шестой. Но какая разница?

– Никакой, – все так же уныло согласился раздосадованный папочка. – Будь ты дочерью, я бы твоей популярностью только гордился. Но когда так домогаются парня, а он ломается, как ерепенистая девица, то невольно возникают разного рода подозрения.

– И зря. Тебе бы понравилось, если бы тебе на шею вешались все без разбора? Не возникло бы желания отправить их куда подальше?

– Однозначно бы возникло. Но я бы сделал это так, чтоб до них дошло, что звонить мне и обольщать не стоит. А ты воркуешь, как неисправимая кокетка. Вот они и звонят, потому что ты оставляешь им надежду.

– Обольщать, ух ты! Какие ты слова знаешь! Но грубить не могу. Воспитание не позволяет. Вот если бы ты меня личным примером вдохновлял, тогда другое дело. А то ты ведь тоже сюсюкаешь.

– Ни с кем я не сюсюкаю, я элементарно вежлив. К тому же ко мне никто не пристает!

– Потому что у тебя мама есть.

– А при чем тут мама? Она тоже никому не хамит.

– Зато она умеет так посмотреть, что порой хочется стать невидимкой. Или, может, она на тебя так никогда не смотрела?

Демид Павлович смущенно похмыкал.

– Ну, как сказать. Всяко бывало. Но я тебя позвал вот зачем…

Снова прерывая его, в руках у сына зазвонил телефон. На сей раз прозвучало томное «бесаме мучо». Не давая сыну ответить, отец выхватил у него из рук телефон и рявкнул:

– Его нет и не будет! И не звоните ему больше! – и опустил телефон в свой карман.

Родион пригорюнился.

– Папа, что ты наделал! Это была единственная, с которой можно было хоть о чем-то поговорить!

– Единственные сами не звонят! Так что не прикидывайся!

– Сами не звонят? Ты хочешь сказать, что звонить должен буду я? – Родион сделал изумленные глаза. – Но так не полагается!

– Не понял? – отец снова насторожился. – Почему это ты не можешь сам позвонить понравившейся девушке?

– Потому что я сын олигарха, папуля. Мне невместно.

– Боже, дай мне терпения! – упаднически взмолился Демид Павлович. – А то, что ты мужчина, тебе ни о чем не говорит?

– Папа, у нас равноправие. И женщины имеют те же права, что и мужчины.

– Ты хочешь сказать, что предпочитаешь, когда тебя домогаются?

– Что за выражения, папа! Я предпочитаю «ухаживают».

Телефон зазвонил снова, выдав фривольное «красотки, красотки, красотки кабаре». На сей раз Демид Павлович даже отвечать не стал, а просто отключил телефон.

– А сейчас кто звонил? Кто-то из кабаре?

– Мелко плаваешь, отец! Из московского театра оперетты, – и Родион игриво подергал ножкой.

Демид Павлович меланхолично повторил известный мотивчик, промычав: «красотки, красотки, красотки кабаре». Спохватившись, строго приказал: