Поцелуй Фемиды

Финал беседы получился не таким, как было задумано. Вообще-то журналист — на то он и акула пера — был блестящим стратегом и всегда имел про запас два, а то и три варианта завершения важных переговоров. Допустим, имеется предпочтительный вариант «А». Если он не проходит, то разыгрывается вариант «В», который тоже по-своему хорош и позволяет обернуть ситуацию в свою пользу. Но сегодня не сработал ни тот, ни другой…

Если уж на то пошло, журналист предпочел бы, чтобы его обложили трехэтажным матом. Это, по крайней мере, было бы эффектно и правдоподобно: изолгавшийся капиталист, враг демократии и свободы слова, теряет человеческий облик, топает ногами, брызжет слюной и швыряет графин в представителя независимой прессы. Да хоть бы и в морду дал! Это можно было бы красиво обыграть на страницах «Колокола». Но в том-то и дело, что человеческого облика олигарх не терял, и графины по кабинету не летали…

Выслушав доводы журналиста, Белов помолчал, посмотрел в темноту ночи за окном, устало потер переносицу и… совершенно спокойно сказал то, что сказал. Поднялся из-за стола, распахнул дверь в приемную и еще раз отчетливо повторил:

— Пошел в жопу! — а потом, обращаясь уже к секретарше, вежливо добавил: — Люба, проводите, пожалуйста, Леонида Сергеевича.

Все это походило на анекдот, если вдуматься, куда именно должна была проводить гостя эта Дюймовочка, сидевшая, как дворняжка, под дверью хозяина столько времени после окончания рабочего дня…

Да уж, эффектного финала не получилось. Тем более что жирный посетитель, покидая приемную, споткнулся о край паласа и едва не упал. Секретарша Любочка бросилась к нему и с готовностью подставила плечо, словно ее тщедушное тельце было в состоянии удержать от падения «Шварценеггера» без малого, в центнер весом.

Я сам найду дорогу, — с раздражением отстранил ее журналист, шагнул за порог, и ему почудилось, что за его спиной раздался сдержанный смешок.

Он впервые в жизни почувствовал по-настоящему, что такое душевная боль. Никто не любит быть смешным, настоящий мужчина тем паче. А настоящий мужчина и к тому же представитель творческой профессии — вдвойне.

Люди, не знакомые с журналистской кухней, наивно полагают, что в жизни бывают только правда и неправда. Хороший журналист пишет правду, плохой врет, а третьего, вроде бы, и не дано. На самом деле настоящий мастер тот, кто свободно владеет невиданным по остроте и действенности оружием под названием интерпретация. С помощью этой волшебной штуки можно, «не повредив» ни единого факта, изменять общую картину столько раз и в ту сторону, сколько и куда потребуется. Высоким искусством интерпретации журналист владел в полной мере, иначе не видать бы ему, как своих ушей, того высокого общественного положения, которого он добился в свои тридцать с небольшим лет. Так что все еще впереди, в смысле — ответный удар с его стороны последует. Непременно!

«Ладно, проигран бой, а не кампания, — постарался успокоить сам себя посетитель. — Хорошо смеется тот, кто смеется без последствий».

Журналист покинул офис заводоуправления. Он шел по совершенно пустому коридору под гулкий звук собственных шагов. При повороте на черную лестницу, также пустую, он качнулся, потерял равновесие и пребольно ударился об угол плечом. Вот черт! Похоже, он сегодня не в форме. Несколько рюмок «Абсолюта», пропущенные одна за другой в кабинете генерального директора, не должны были повлиять на координацию движений. Журналист гордился своим умением пить водку. Он вообще гордился собой, а умение пить водку по праву считал одним из своих достоинств. Он пил ее на равных с буровиками и металлургами, летчиками и оленеводами. А главное, с руководителями любого уровня, начиная с мастера цеха и кончая представителями высшего эшелона власти. И всегда при этом. помнил, зачем приходил и чего хотел добиться, и всегда возвращался домой своими ногами.

Однако на этот раз не заладилось — ни с разговором, ни с выпивкой. Его сегодняшний собеседник, Белов, во время беседы практически не пил: едва обозначил намерение и тут же отставил свою рюмку в сторону, как будто брезговал компанией.

Журналист снова почувствовал сильное желание поквитаться. В его воображении возник эскиз газетного разворота. Слева, допустим, можно поместить фотографию нищего поживописнее… Даже лучше, если это будет старуха. Беззубая. На паперти, с протянутой рукой. А справа — симметрично — олигарх будет, допустим, жрать икру ложкой. Если же не удастся раздобыть снимок олигарха с икрой, то на крайний случай можно заснять его шикарный автомобиль. И крупно дать на разворот какую-нибудь фразу типа «День рождения буржуя»!