Поцелуй бабочки

Раскаленный воздух танцевального зала наполнился пьянящим ароматом лилий. Наступило время для медленных танцев. Самый эффектный мужчина в зале кружился с невестой на руках, держа ее словно облако.

Фотограф, одетый, как и все гости, в смокинг, навел камеру на парочку.

– Невеста и граф Николай Иванов, – бросил он своей ассистентке.

– Девяносто восьмая фотография: Иванов, – послушно записала она и подняла взгляд от записной книжки.

Граф Николай: рост больше шести футов, русоволосый, широкоплечий, донельзя самоуверен, что сразу бросается в глаза. Плюс гордый аристократический профиль и взгляд – холодный, завораживающий, неудивительно, что невеста очарована своим партнером по танцу. Когда он с легкостью поднял ее, ассистентка вздохнула.

– Ух ты, – сказала она одобрительно и завистливо. – Почему я не видела его раньше?

Фотограф продолжал обозревать комнату через объектив.

– Самый завидный холостяк в Европе, хотя и проводит половину своего времени в джунглях. Невелика потеря. Не в твоем стиле.

– О, для такого случая я могу изменить своему стилю, – с чувством сказала ассистентка. – Он великолепен.

Ее босс скептически посмотрел на нее.

– Ко всему прочему граф сердцеед. Кстати, последний в своем роду. Его брат умер.

– А я не собираюсь выходить за него замуж, улыбнулась девушка.

– Это радует. Родословная Ивановых длиннее, чем Романовых. У избранницы графа Иванова непременно должен быть фамильный титул. – Он вновь поднял камеру. – О, мать невесты и хозяйка. Девяносто девятый кадр: мадам Репикьют и графиня Иванова.

– Бабушка выглядит усталой, – тихо сказал" Николай на ухо деду. – Хочешь, я ее отвезу?

– Попытайся, – насмешливо ответил дед. Вероника Репикьют была рада, что ее свадьбу с Эдмоном ле Бруном празднуют в изысканном французском замке Ивановых. Пир, и это знал каждый, будет продолжаться всю ночь. Как было оговорено, старый граф и графиня проведут ночь на небольшой вилле Николая. Внук усмехнулся.

– Я буду тверд. Женщины всегда чувствуют это. Дед скепитически поднял брови.

– Ты думаешь, что знаешь о женщинах все?

– Я дрессировщик, – подмигнув, ответил Николай. – Умею обращаться с женщинами.

Поль улыбнулся, но все же выглядел обеспокоенным.

– Ты не ведаешь сомнений, Ники? Николай озадаченно посмотрел на него.

– Постоянно. Каждую экспедицию, над каждой страницей, написанной мною, перед каждой лекцией. Если бы не сомневался, то бросил бы исследовательскую работу.

– Я имел в виду не работу, – сказал дед, неожиданно погруснев. – Я имею в виду женщин. Внук обнял старика за плечи.

– Что такое, Поль? Сожалеешь, что предоставил замок для этой пирушки? Дед покачал головой.

– Нет, – сказал он, – нет, но твоя бабушка говорит, что здесь должна была быть свадьба Влада.

На мгновение Николай застыл. Старик уже корил себя за бестактность. Влад погиб год назад, и Николай тоже еще не оправился от удара.

– Все-таки приятно снова видеть тебя в хорошем настроении. Я считал, что такая большой прием будет слишком утомительным для бабушки, но она утверждает, что это хорошая практика перед твоей свадьбой.

– Ммм... – неопределенно протянул Николай. Дед и не рассчитывал, что с ним согласятся.

– Почему ты тянешь с браком, Ники? Николай оглядел переполненный зал. Вновь заиграла музыка, громче и ритмичнее, и пожилые гости удалились. Мужчины сбросили пиджаки, девушки обнажили плечи и распустили изящно уложенные прически. Николай скривился.

– Может, я просто этого недостоин.

Дедушка продолжал свое:

– Ты боишься брака, Ники?

Николай смотрел в сторону. Губы его были крепко сжаты.

Поль знал это выражение лица. Занавес опустился. Обычно он избегал подобных разговоров, но сегодня вечером по некоторым причинам не сдержался.

– Мы никогда не задавали тебе лишних вопросов. Тебе нравится твое уединение, и мы не вмешивались. Но.., ты когда-нибудь жил с женщиной, Ники?

Николай одарил деда широкой наигранной улыбкой и драматически вздрогнул.

– Никогда.

– Но у тебя были женщины? – спросил Поль, давая понять, что так или иначе добьется ответа.

– Конечно, были женщины, – хладнокровно ответил Николай. – Только я никогда не позволял им жить со мной.

– Но...

– Это только подстрекало их. Женщины сразу норовят повесить свою одежду в твоем гардеробе, думая, что получили на это право.

Старик помрачнел.

– Звучит цинично.

– Что ты, – бодро сказал Николай. – Я совсем не циник. Горячая кровь. Золотое сердце. Борьба за мирную жизнь.

– Вот так обойтись со мной! Лиза Ромэйн прислонилась к стене и возмущенно уставилась на своего босса.

Сэм Восс раздраженно поерзал за столом.

– Не могу же я указывать главе "Бонд трейдинг"!

– Указывать!

Он умиротворяюще улыбнулся.

– Лиза, не ерепенься. Почему бы тебе не присесть и не обсудить все спокойно?

Естественно, Лиза даже не сдвинулась с места. Ее зеленые глаза превратились в щелки.

– Но не мою личную жизнь, – раздраженно бросила она.

– Когда ты работаешь в "Нэпиер Краус", в большом коммерческом банке, у тебя не может быть личной жизни.

Лиза иронично посмотрела на него.