Поцелуй ангела

Контактные линзы закончились, а Маша замоталась и забыла вовремя заказать новые. Передвигалась, как слепая курица, почти на ощупь. Очки были, но только для чтения. Ходить в них невозможно, особенно по лестницам – на ступеньки резкость в стёклах «для близи» не наводилась. Очень неудобно получалось: людей не узнавала, а, значит, и не здоровалась. Отвечала только, когда кто-то рвался ей навстречу и приветствовал первым.

Здравствуйте.

Здравствуйте, – на всякий случай улыбнулась Маша расплывчатому силуэту.

Спасибо.

За что спасибо? – недоумённо уточнила Маша.

Пришлось надеть очки. Всё-таки человек был совершенно незнакомый.

Вы такая красивая женщина… Спасибо вам!

Не поняла…

У меня тут проблема образовалась, и я не знал, как её решить. Мучился полдня. А вот вас увидел – и у меня прямо озарение случилось! Всё сразу понял, как надо. Вот так увидишь прекрасную женщину – и сразу озарение. Спасибо вам большое!

Пожалуйста…

«Мелкий какой-то», – про себя подумала Маша. Мужик ещё раз лучезарно улыбнулся:

Я – Георгий. Можно просто – Жора. Как в кино.

Маша.

Очень приятно, – мужик схватил Машину руку и попытался её послюнявить.

Угу, – Маша отняла руку и убежала.

Странный какой-то…

Больничный продлевали дважды, но завтра всё равно на работу.

По дороге домой, посреди тротуара, Маша увидела белое перо. Красивое. Пушистое. Вокруг такая слякоть, а оно лежит себе, чистенькое. Говорила мама, что нельзя подбирать перья, потому что их теряют только больные плицы, но всё равно зачем-то нагнулась и взяла его. В макушке приятно закололо, голове стало тепло, и это тепло разлилось по всему телу. Когда Маша выпрямилась, то увидела перед собой белый светящийся силуэт, облачённый в белую ночную рубашку. Наверное, опять сосуды…

Я не «сосуды». Я – ангел, – ответил светящийся силуэт.

Ангел? – переспросила Маша.

Ангел. Точнее, ангел-хранитель.

С ума сойти!

М-да… Всякое было у Маши в анамнезе, но вот галлюцинаций пока не наблюдалось.

Привет, – больше она не придумала, что сказать ангелу.

Привет.

А чего это ты вдруг?

Что значит – вдруг? Я – всё время!

В смысле – всё время?

Я всегда рядом с тобой.

Зачем?

Что значит – зачем? Я же твой ангел-хранитель, я тебя храню!

Что-то ты меня не очень хорошо… Того… Прости… Слушай, очень глаза слепит, ты не мог бы свет выключить?

А-а, секунду… Без проблем.

Ангел хрустнул шеей вправо, и сияние погасло. Без него явление оказалось довольно потрёпанным. Под глазами синяки, локти в ссадинах. Рубаха нестиранная, вся в пятнах, подол в одном месте распустился, рукав надорван.

Ты, наверное, тоже болеешь часто. Как и я. Поэтому и хранишь меня х… Прости. Короче, так себе, ты меня хранишь.

Ну, знаешь ли!.. У всех люди, как люди, а с тобой одна морока! Ты посмотри на меня! Я не высыпаюсь, в травмах весь из-за тебя…

Из-за меня?!

Конечно, из-за тебя!

Слушай, за последние пару лет со мной постоянно случаются какие-то неприятности. Я всё время простужаюсь, от гинеколога не вылезаю, у меня была сломана рука, меня ограбили, я чуть не утонула. Прости, конечно, но, по-моему, это всё твоя недоработка. Ты же должен меня беречь и защищать.

Понимаешь, всё не так просто, – почесал голову ангел. – Что-то идёт не так. Я считаю, кто-то специально делает, чтобы с тобой случались все эти неприятности. Нужно выяснить, кто это, и остановить его. Но без твоего ведома что-то сделать я не имею права. Как раз по этому поводу и пришёл. Просто замучился.

А кто все это может делать? А, главное, зачем? Я ему сделала что-то очень плохое?

Я пока не знаю. Но даже, если бы знал, не имел права сказать. Ты сама должна убедиться, что это действительно происходит. И понять, кто это делает. А когда поймешь – скажешь мне. А там уже я его заблокирую.

Я поняла… Ок.

Ещё у тебя есть защитник. Его я вижу. Но мне трудно объяснить тебе, кто это… Я вижу всё немного не так, как ты. Могу только сказать, что это мужчина, он тебя очень любит и дорожит тобой.

Боря… Это мой Боренька.

Не знаю, не могу сказать… Я только вижу, что мужчина. Рядом с тобой всё время.

Да, да.

У кровати стоял ещё не разобранный с утра чемодан, пахнущий вокзалом и вагонным туалетом. Кошка с аппетитом обнюхала и начала остервенело тереть об него бок.

Соскучился. Машу расплющило на матрасе, как будто она попала под асфальтоукладчик. Стокилограммовое туловище под названием Боря вбивало в неё сваю уже минут тридцать. Накачанная в спортзале поясница исправно держала темп, меняя время от времени частоту. Это всё уже давно надоело, и очень хотелось спать. Через шесть часов нужно было вставать на работу. Частота достигла предела, и появилась надежда, что всё скоро кончится. Наконец, Боря как будто бы затих. Подождав пару минут, Маша попыталась свалить с себя потную тушу, но она вновь ожила и начала снова – теперь медленно-медленно. Очень хотелось заплакать.

Раньше она думала, что Боря старается для неё, пыталась сказать, что так у неё всё равно не получится. Но «любимый» объяснил, что просто ему так нравится. Она такая… Такая, что хочется не кончать долго-долго. Короче, переговоры ни к чему не привели.