Побег обреченных

Скалы дышали накопленным за день жаром ушедшего в ночь солнца, небо мерцало звездами в черном зеркале спокойной воды, а безветренный воздух был душен и вязок.

Он уселся на краю обрыва, незряче вглядываясь в темень слившихся воедино стихий.

Наконец-то он, Джордж Лоуренс, мог позволить себе просто отдохнуть. Главное было сделано, и ему очень хотелось надеяться, что это именно так.

Сделано! Несмотря ни на что!

Он истратил все свое состояние, накопленное несколькими поколениями его предков, он отказался от семьи, не понимающей его устремлений, купил этот остров, создал здесь лабораторию и полигон; он провел практически десять лет в затворничестве, оставив карьеру некогда известного физика, и лишь изредка навещал прошлых приятелей-коллег, дабы пополнить свой арсенал необходимыми материалами и аппаратурой, и вот наступает время итога… А итог – получение ключей от Вечности. Ключей от Миров…

Когда-то, более двадцати лет назад, он – физик и сейсмолог, увлекшийся исследованиями гипотез о параллельных с Землей пространствах, был осмеян как романтик и фантазер и замкнулся, решив добиваться результата в одиночку, а после внезапно узнал, что проблема начала изучаться серьезными военными ведомствами, причем в разных странах, и многие из бывших его оппонентов, утратив прошлый сарказм, резко изменили свое мнение. Однако таковые новости были восприняты им с равнодушием. Он уже слишком далеко ушел по дороге, начало которой еще только пытались разглядеть прозревающие скептики.

Он нашел двери в Миры, он увидел пространства, он познал восторг первого окрыления открытием, а потом понял, что двери открыты не всегда и не всем и что надо создать свою дверь и положить в свой карман ключ от нее и тогда, только тогда возможно стать властвующим хозяином, а не просящим подаяния рабом.

Гордыня? Может быть. Однако она простительна ему. Он завоевал на нее право! Трудом, самоотверженностью, одиночеством, поиском истины!

И завтра собственным ключом он откроет собственную дверь в Вечность.

Нет, что-то его тревожило… Возмездие за грех гордыни, как бы он ни оправдывал таковой? Или же – вероятность просчета, срыва?

Он всячески пытался отрешиться от мысли о неудаче, о крахе, сулившем его невозвращение сюда и мыкания в неизвестных грозных пространствах, но тревога не отступала, заставляя размышлять о возможных партнерах и соратниках, способных подстраховать его, вызволить из неведомой пока еще беды…

Поздно! Уже некогда искать этих партнеров, промедления он не вынесет, да и какого черта делиться с кем-либо тем, на что ушла вся его земная жизнь? Ключи принадлежат ему, и только ему! Он тяжело привстал.

В тишине протяжно и визгливо крикнула чайка – в последнее время их во множестве развелось на острове.

Пошел обратно, глядя на освещенные прямоугольники окон дома.

Сегодня ему надлежало как следует выспаться. Перед главным днем его жизни.

Небольшой двухмоторный самолет уже третий час висел в кристальном, пронизанном тропическим солнцем пространстве над океанской бескрайней синью, стыло скованной штилем, и Мертону Брауну, сидевшему за штурвалом, казалось, будто самолет уперся в некую невидимую преграду и теперь замер в напрасной попытке ее преодоления, стрекоча вхолостую лопастями своих упрямых винтов.

Он купил этот самолетик два года назад, после того, как, отслужив четверть века в иммиграционной службе Штатов и выйдя на пенсию, решил переехать из Нью-Йорка, утомленный его грязью, промозглыми зимами, круглосуточной деловой суетой, сюда, на благодатные Гавайи, где ранее частенько проводил ежегодный отпуск с покойной женой.

Пенсионное благостное существование не тяготило его. Небольшой домик с садом, бассейн, наконец, этот маленький самолетик требовали ежедневного ухода и присмотра; кроме того, он увлекся рыбалкой, полетами к дальним, затерянным в океане островкам – и все это заполнило его жизнь, не оставляя в ней места ни чувству скуки, ни одиночеству, тем более редкий месяц не обходился без того, чтобы его не посещали приезжавшие погостить многочисленные друзья и родственники.

Он покосился на сидевшего рядом с ним Алекса, то бишь Александра, гостя из России, – тот сосредоточенно выковыривал перочинным ножом шпильку из тесного для его запястья браслета новых часов, пытаясь, видимо, отрегулировать подходящую длину.