Побег из Зилямбии

Шестой урок подходил к концу, и девочки в нетерпении дожидались звонка, уже совсем не слушая, что там говорит учительница. Впрочем, как и все остальные в классе.

– Максим предложил мне встречаться! – сияя глазами, прошептала Кэт.

– Максим? – брезгливо сморщившись, спросила Юлька и покосилась на пухлого, даже рыхлого, туповатого Максима Баринова, который, ничуть не стесняясь ни одноклассников, ни учительницы, старательно ковырялся в носу, тщательно рассматривал добытое оттуда, и затем вытирал о край парты.

– Фу!.. Ты что, с ума сошла?! – шепотом возмутилась Кэт и содрогнулась. – Макс Куницын! Из одиннадцатого!

– Да ты что! Куницын? – брови Юли, взлетевшие под челку, и открытый рот красочно изобразили весь спектр ее эмоций от удивления до восторга. – Когда?

– Вчера. Я сама не ожидала, – доверительно сообщила Кэт, затем перевела взгляд куда-то вглубь класса на последнюю парту и тут же отвернулась. – Опять этот новенький пялится!.. Достал! Вторую неделю уже у нас и все время пялится…

– На кого? – закрутила головой Юля.

– На меня! На кого ж еще?.. Да не крутись же ты! – яростно зашептала Кэт. Она опустила голову и потерла рукой лоб, украдкой поглядывая сквозь пальцы в сторону черноволосого худощавого паренька с красивыми глазами. – Он же сразу поймет, что мы про него говорим!

– А, да ну его! – махнула рукой Юлька и нетерпеливо зашептала: – Ты не томи, давай! Что Максу-то ответила?

– А ты как думаешь? – усмехнулась Кэт.

– Согласилась? – это был даже не вопрос. Точнее, вопрос, на который ожидался лишь единственный, утвердительный ответ.

Кэт вздохнула, театрально закатила глаза и прицокнула языком:

– А то! Было бы странно, если отказала бы. Да по нему все девчонки сохнут. Неужели ты думаешь, что я сама по собственному желанию отдала бы его какой-нибудь из них? Конечно, я согласилась! – она перевела взгляд на новенького, и тут же торопливо отвернулась. – О, опять смотрит!

– Может, он маньяк? – прыснула со смеху Юлька, покосившись на новенького.

– Не удивлюсь, – Кэт даже не улыбнулась.

– Да ты сама на него не меньше смотришь! – хихикнула Юлька.

– Очень надо! Я на него смотрю, потому что он на меня пялится. И чего ему надо?..

– А ты спроси.

– Вот еще! – возмутилась Кэт. – Стану я подходить к разным ненормальным маньякам.

– А мне кажется, он ничего такой, секси. Я бы с ним замутила, – Юлька оценивающе смерила взглядом новенького. Открыто, не стесняясь, и даже призывно. Теперь настала его очередь чувствовать неловкость.

– Пфф! Нищеброд и убожество, – фыркнула Кэт. – Еще и брюнет. Ты же знаешь, мне светленькие нравятся.

Юлька, не сводя взгляда с новенького, улыбнулась, когда он снова посмотрел в их сторону. Парень снова смутился и отвел глаза.

– Я слышала, он подрабатывает, – доверительно зашептала Юля, приблизившись к подруге. – Вчера утром Петров, когда шел в школу, видел его возле детского сада, он там дорожки разметал.

– Еще и дворник… – брезгливо скривилась Кэт.

– Ага. Представляешь?

Кэт снова покосилась на новенького. Когда он впервые зашел в их девятый «Б» в середине сентября, у нее была возможность хорошенько рассмотреть его. Пока Зоя Ивановна, стоя перед учениками и держа его за руку чуть повыше локтя, наверное, чтоб не убежал, представляла новенького, все оценивающе его рассматривали. Особенно девочки. Ведь новенький мальчик в классе – это потенциально чей-то будущий парень. Тут главное – не зазеваться и ухватить более ценный экземпляр первой. Кэт тогда отметила про себя, что ничего особенного в нем нет, обычный парень, и в очередь за этим экземпляром она точно становиться не будет. К тому же он брюнет. Разве что глаза… Они даже не голубые, а какие-то бездонно синие. Да, глаза у него интересные. Привлекают внимание. Кэт тогда еще подумала, что такие глаза девчонке очень пошли бы. Совсем не парнячьи глаза. Ну, вот, пожалуй, и все, что могло бы привлечь Кэт в новеньком. А в остальном он не вызывал интереса. Когда учительница, наконец, отпустила его руку и разрешила сесть, он облегченно выдохнул, словно стоять перед одноклассниками было для него невыносимой пыткой, и торопливо прошел вглубь кабинета. Свободной была только последняя парта, где он и разместился в гордом одиночестве. Он был не особенно разговорчивым, о себе не рассказывал, на вопросы отвечал неохотно, после уроков сразу же спешно уходил домой, и за неделю своего существования в классе как-то не вписался в уже сложившиеся компании. Из-за того, что ребята мало с ним общались, даже по имени его редко называли, а между собой так и звали – «новенький», хотя все прекрасно знали, что зовут его Никита, а фамилия – Смирнов. Кэт, решив, что он ей не интересен, вовсе перестала обращать на него внимание, будто его и не было. Но с самого первого дня она ощущала на себе его взгляд. Вот, просто спиной чувствовала, что он смотрит со своей последней парты. А стоило только обернуться, как он торопливо отводил глаза, но делал это так неуклюже, смущался, суетился, чем раздражал Кэт еще больше.