Побег из «Школы искусств»

Если вы никогда не держали взрослого африканского слона в однокомнатной хрущевке, вам не понять чувства, с которым Виктор Черноусов рассматривал свою квартиру прекрасным сентябрьским утром 1983 года. Квартирка выглядела так, словно вышеупомянутый слон только что ее покинул и что перед этим он вальсировал здесь в паре то ли со слонихой, то ли с носорогом. А всего-то и было, что накануне хозяин с друзьями отметил начало законного отпуска.

Он лег навзничь и принялся разглядывать потолок. Потолок был весь в трещинах, штукатурка местами отставала. Подобная картина должна была бы добавить неприятных ощущений. Этого не произошло, напротив, ему даже полегчало немного. Трещины на потолке имели место, по крайней мере, лет пять. Чувствовалась в них определенная стабильность. К тому же потолок не хранил на себе следов пребывания веселой компании. Хорошо было бы лежать вот так вечно. Считать трещины, думать о чем-нибудь необязательном. Например, о ремонте квартиры.

– Вечно лежат только в мавзолее, – с философским сожалением пробормотал Черноусов. – И то – не все… – он тяжело вздохнул и попытался сесть на диване. – Ох, мать твою…

Сесть ему удалось с третьего раза. Лучше бы не удавалось. Едва голова оторвалась от подушки, как перед глазами все поплыло. Пришлось снова принять горизонтальное положение и закрыть глаза – отчасти чтобы замедлить тошнотворное вращение, отчасти чтобы не видеть бардака, царившего в еще вчера вполне уютной квартире.

Зазвонил телефон. Пронзительный звук спровоцировал у Черноусова новый приступ боли. Он обеими руками схватился за голову и жалобно застонал.

Стон как будто пристыдил неизвестного, пытавшегося пообщаться с отпускником. Телефон затих. Виктору чудилось в этом молчании некое коварство: мол, руки от головы убери, а там…

Он твердо (насколько это было возможно) решил не поддаваться. Телефон подождал, разочарованно тренькнул и затих, потом снова зазвонил. Следующий звонок оказался менее пронзительным, но куда более продолжительным. Виктор осторожно, стараясь не делать резких движений, поднялся и поплелся к тумбочке.

– Алло? – выдавив из себя слово, он испугался незнакомого звучания собственного голоса.

– Черноусов? – подозрительно осведомилась трубка. – Ты что, охрип?

Услышать с похмелья голос шефа, главного редактора «Коммунистической молодежи» Николая Степановича Лисицкого – такого блюда деликатный желудок корреспондента Черноусова вынести не мог. Трубка сама выскользнула из мгновенно ослабевших пальцев, а Виктор рванул в туалет, а оттуда в душ.

Холодные струи обожгли кожу. Жертва отечественной ликеро-водочной промышленности стоял под душем около получаса, постепенно оживая. Одновременно он пытался решить совершенно непосильную задачу – ответить на вопрос: что мог означать неожиданный звонок шефа?

Впрочем, существовал способ это выяснить. Он наскоро растерся полотенцем и побежал к телефону.

Наталья отозвалась сразу, как будто ожидала его звонка.

– Глаза б мои тебя не видели, – сказала она вполне традиционно.

– Наташа, – сказал Виктор осторожно, – надеюсь, я вчера вел себя достаточно деликатно?

– Увы, – ответила она. По интонации невозможно было определить, имеется ли в виду «увы, да» или «увы, нет». И то, и другое вполне подходило для их отношений то ли друзей, то ли любовников. Он тяжело вздохнул.

– Ладно, не притворяйся, – сказала Наталья. – И не казни себя. Когда я уходила, ты все равно уже был никакой. Здоровое тело с полным отсутствием духа. В смысле соображения.

Виктор снова вздохнул, еще тяжелее.

– Хватит вздыхать, – сказала она. – Иди отсыпайся, вечером я позвоню. – И смягчившись добавила: – А может быть, приду. Все, спи.

– Какой там сон, – мрачно возразил он. – Начинаю чувствовать себя незаменимым. Не успел уйти в отпуск, как зачем-то понадобился Степанычу. Как думаешь, зачем?

– Понятия не имею. Хочешь, чтобы я узнала?

– Да… То есть, нет, не надо, я сам. Значит, вечером позвонишь?

– Позвоню, куда я денусь? – теперь вздохнула она. – Только, пожалуйста, пусть твои друзья сделают на сегодня небольшой перерыв. Хорошо?

Наталья положила трубку, не дожидаясь ответа, а Виктор набрал номер шефа. Услышав недовольное «алло», сказал:

– Николай Степанович, вы мне звонили? Извините, тут у меня что-то с аппаратом.

– А, Виктор? – интонации Лисицкого чуть смягчились. – Ты мне нужен по одному делу.

– По какому?

– Не телефонный разговор, – сухо ответил шеф. – Подъезжай в редакцию… – он секунду подумал. – В конце дня. Часиков в семь. Договорились? Не волнуйся. На твой отпуск никто не посягает. Все, мне некогда. Жду в семь.