Победителей не судят

Только с третьей или четвертой попытки «Гном» смог окончательно оторваться от земли. Перед этим последним подскоком он взревел всеми своими «Мерлинами», сумев, наконец, зависнуть в полуметре над полосой. Пилоты включили форсаж, Алекс почувствовал толчок и увидел, как земля стала медленно уходить вниз и блекнуть, тут же затягиваясь мутной пеленой. Ангары, пакгаузы, мачты радиолокационной станции, колонна бензовозов, растянувшаяся вдоль кромки поля, — все это по мере удаления теряло четкость и цвет, поглощаемое белым слоистым туманом. Через некоторое время внизу были видны только две длинные огненные цепочки мазутных горелок, жаром которых предполагалось подогреть воздух и развеять туман над взлетной полосой.

Алекс посмотрел на часы: семнадцать сорок пять. Он снова прильнул к колпаку своего пулеметного поста. На высоте трехсот футов форсаж был выключен, но выхлопные патрубки еще некоторое время светились. Внизу в разрывах тумана проплывали заснеженные поля Средней Англии с темными массивами лесов и серыми пятнами вересковых зарослей на холмах и болотах охотничьих угодий. Стало светлее. По мере удаления от земли сверху опускалась бескрайняя плита из сплошных облаков, которые вот уже много недель в несколько слоев накрывали и остров Британия, и Северное море, и всю Центральную и Северную Европу.

Позади, в просвете между широко расставленными плоскостями киля Алекс видел идущий следом самолет их эскадрильи. «Каракатица Дороти» или «Шаловливая русалка», — подумал он, припоминая, кто именно пристроился за «Гномом» во время рулежки. Сегодня после долгого вынужденного перерыва они вместе с десятками бомбардировщиков на других аэродромах центральных графств выруливали на старт и взлетали по отмашке старт-офицеров, державших в одной руке флажок, а в другой хронометр. В назначенные час и минуту им, двумстам сорока пяти тяжелым ночным бомбардировщикам 5-й авиагруппы предстояло построиться над Ридингом в маршевую колонну и взять курс на давно уже лежавший в уродливых развалинах рейх.

Флаинг офицер Алекс Шеллен, бывший истребитель и по совместительству воздушный разведчик, а ныне старший бортовой стрелок бомбардировщика, всматривался вдаль сквозь полусферу своего колпака. Полгода назад этот «Авро Ланкастер» собрали на «Виктори эаркрафт» в Мальтоне. Из штата Огайо в числе многих других его перегнали в Англию для пополнения 98-й Ванкуверской эскадрильи «следопытов», прозванной «Линкольнширскими браконьерами» и претендовавшей на звание лучшей в канадских ВВС. Алекс был четвертым офицером в экипаже «Гнома» вместо положенных по штату трех. Двое его подчиненных — сержанты Джек Лонгмор и Билли Йонес — находились сейчас на своих турелях в носовом и хвостовом колпаках. Колпак Шеллена располагался на спине фюзеляжа ближе к хвосту. На всех троих приходилось восемь пулеметных стволов Браунинга и сто двадцать восемь тысяч патронов.

Мимо с огромной скоростью понеслись бело-серые клочья. Через несколько секунд резко потемнело — они вошли, наконец, в нижний слой.

— Всем внимание! — раздалось в наушниках.

Алекс поймал себя на том, что вместо того, чтобы всматриваться в окружающее пространство, он вяло крутится в своем кресле, думая о посторонних вещах.

Весь сегодняшний день не задался с самого утра. Тринадцатое число — даром что не пятница. Сначала телеграмма о новой болезни отца. Из телефонного разговора с троюродной теткой он узнает, что старик снова простудился и требует его — Алекса — срочно приехать для решения вопросов по завещанию и получению последних (в который уже раз) указаний. Алекс мчится на телеграф и шлет своему другу в Сток-он-Трент — хорошему терапевту — просьбу навестить отца и по возможности взять его болезнь под контроль. Затем он на попутке возвращается в часть, но прямо на КПП ему передают приказ срочно явиться в кадровое управление авиагруппы. При этом транспортом никто обеспечивать и не думает. Как назло все машины, включая мотоциклы и бензовозы, если и едут, то не туда, куда нужно. И вообще, начинается какая-то суматоха, как перед крупной операцией, хотя при такой погоде самой крупной операцией могла быть расчистка снега или внеплановый подвоз боеприпасов из Глостера. Уже за полдень он добирается в управление и целый час ждет, когда кто-то там освободится. Усевшись на стул в коридоре, Алекс прибегает к методу самоуспокоения: сегодня спешить ему некуда — «Гном» становится на замену двигателя, и в любом случае он сможет отпроситься на несколько дней.