Победитель, или В плену любви

Книга никогда не создается усилиями только одного человека, и на самой первой странице я хотела бы высказать благодарность людям, так или иначе внесшим вклад в ее появление на свет.

Как всегда, выражаю большую признательность Кэрол Блейк и всем в «Блейк и Фридмен» за неизменную помощь и поддержку, и дружеское участие в моей работе, То же самое относится к Барбаре Бут из «Литтл, Браун и К°»

Мой муж Роджер заслуживает медали за то, что терпеливо выдерживал чтение вслух самых, первых набросков того, что впоследствии врезалось в скрижали — или, точнее, запечатлелось типографским шрифтом моей книги.

Благодарю также моих хороших друзей в Обществе Обновления и Восстановления Regia Anglorum: Джона Престона за объяснение преимуществ и опасностей, возникающих при использовании «утренней звезды» — страшного средневекового оружия, Айвора Лоутона, который охотно делился со мной замечательными знаниями о произведениях мастеров Средневековья, а также членов Общества господ Дирби, Конроя де Бурма и сэра Сент-Чида за терпеливый и подробный анализ моих изысканий.

ГРАНИЦА БРЕТАНИ,

ВЕСНА 1193 ГОДА

Харви де Монруа услышал весть о том, что его единокровный брат Александр приехал в лагерь, когда валялся в своей палатке с кувшином крепчайшего сидра и потаскухой. С самого рассвета моросил дождь. Влажная серая изморось и туман скрывали ристалище. Кутаясь в плащи и стеганки, рыцари и оруженосцы с ворчанием играли в кости. Этой ранней весной казалось, что весь мир в целом, а Бретонское пограничье в особенности, как бы выпал из времени. Харви не удивился бы, увидев Артура, Джиневру и всех рыцарей Камелота, появляющихся на темных лошадях из туманной завесы дождя, скрывающего деревья ближнего леса. Во всяком случае, удивился бы меньше, чем от вести, что юнец, которого он в последний раз видел одиннадцатилетним мальчишкой на похоронах их отца, юнец, который, как считал Харви, избрал карьеру священнослужителя, ждет его у главного лагерного костра.

Солдат сообщил эту весть осторожно, словно боясь, что Харви оторвет ему голову за доставленную неприятность, — заглянув под полог палатки, и тут же возвратился к прерванной партии в кости.

— Мощи Христовы! — вскричал Харви и сел на соломенной подстилке. Голова закружилась, и потребовалось усилие, чтобы собраться. Поднеся глиняный кувшин с сидром к губам, Харви с трудом сделал пару больших глотков.

Молодая женщина, блондинка со спутанными сальными волосами, перекатилась на живот и потянулась к кувшину. Харви вытер рот тыльной стороной ладони и передал ей сидр.

— Вам надо идти? — спросила она, видя, что Харви потянулся к одежде.

Элис была одной из многих падших женщин, которые следовали за рыцарями и солдатами на турнирах и войнах, обстирывая и ублажая мужчин, готовя им пищу. Некоторые стали солдатскими женами, другие принадлежали любому мужчине, который мог оплатить их услуги. Элис относилась к последним, но честолюбиво стремилась изменить свой статус, и Харви частенько пользовался преимуществами, которые давали эти ее устремления. Но, похоже, на сегодня с галантностью было покончено.

— К сожалению, милашка, приходится, — ответил он с сожалением и раздражением.

Остерегаясь резко наклонять гудящую голову, он осторожно стал нашаривать брюки и ремень.

— Позвольте мне, — попросила Элис и, встав на колени перед ним, помогла натянуть штанины; а затем ее пальцы заскользили по его голым бедрам, а ее полные груди заколыхались под тонкой сорочкой.

Харви закрыл глаза и сглотнул.

— Остановитесь, распутница, — простонал он. — Я же не могу появиться перед парнем с эдакой оглоблей в промежности.

Элис захихикала, но, пока он решительно не отстранился, ее пальцы игриво ласкали низ его живота.

Харви взял другой кувшин сидра, отхлебнул и скривился от кислого вкуса, заполнившего рот.

— Александр!

Он повертел имя на языке и попробовал придумать нечто остроумное, но смесь спиртного и жажды не способствовала полету мысли. Хмурясь, Харви напялил желтую полотняную, изрядно усеянную пятнами рубаху и несвежий колет. В памяти сохранился образ тощего, крутобрового и тонконосого мальчика с огромными глазами цвета ореха под копной чернющих завитков — нечто решительно отличное от всех остальных Монруа, ширококостных блондинов с простоватыми и несколько наглыми физиономиями. Но воспоминание семилетней давности наверняка не более свежо, чем предметы его бессменной одежды.

— Гордое имя, — хрипловато отозвалась Элис.

— Полагаете? — Харви уже завязывал тесемки башмаков. — Фактически его окрестили Александросом, в угоду его матери, но она была единственной, кто употреблял это имя.

— Александрос? — переспросила Элис, подняв брови. Окончание с трудом далось ее языку — давало знать о себе количество выпитого сидра. Они с Харви пили наравне.