Победитель должен умереть

Эх, велика страна Рассея – от края край не увидать, птице за неделю не перелететь.

Велика, да бестолкова. Богатств не перечесть, хоть сто лет считай. Все есть – чего только душа не пожелает, а распорядиться тем богатством никак не выходит. С какой стороны не возьмись, одна похабень получается – как ране без портов ходили, так и нынче. Раньше все вместе непотребством отсвечивали, что не так обидно, а нынче всяк по отдельности срамотой мелькает.

«А чего бы вам рукава не засучить да не взяться, да не поднять, такие богатства имеючи, да не построить себе славную жизнь? – удивляются иноземцы разные. – Мы вот, ничего в земле своей не имея, работой одной хорошую жизнь себе добываем».

«Так то – вы, а то – мы! Ты хрен с оглоблей не ровняй! Тут чего не засучивай, один черт выйдет фигура без масла!» – сами про себя отвечаем мы.

Поганый у нас народишко. Работать не любит, всё норовит в теньке прилечь, да вздремнуть всласть, вместо того, чтобы тачку толкать.

Вороватый, опять же. Чего не положи, да отвернись на миг малый, и нету уже! Слямзили паразиты. Вот даже то, чего не надо тащат, даже то, что потом не продать, не подарить. Только если выбросить. А всё ж надо урвать у ближнего и к себе унести. Как с таким народом жить?

Опять же пьют. Много и чего не попадя. Такое пьют, что просвещённому европейцу в голову не придёт. Может, они тем самым раковины моют и засоры сортирные прочищают, а мы внутрь употребляем без закуси. Мрём от того тыщами, а всё ж таки пьём! Без всякого удержу и оглядки.

И всяк норовит другого с ног до головы обгадить словами непотребными, а то и по роже дать или зарезать в пьяном угаре. И все друг дружку за это не любят и себя, и страну свою хают распоследними базарными словами, и радуются, ежели где что заполыхает или повалится, и ждут потрясений и бед больших, аки счастья, и судачат о том взахлёб, ещё пуще жути нагоняя и находя в том какую-то свою радость. И пугают друг дружку: ужо хуже будет! Ох, будет, будет… Скоро-скоро! Как будто праздника ждут.

Такой народишко.

И правители ему под стать – из дерьма – дерьмо, а то и хуже! Ну, просто как на подбор. И воруют, и народец свой не уважают, а презирают всячески, бога не чтут, заповеди не соблюдают – прелюбодействуют, желают, воруют, мзду берут.

И народ им тем же отвечает. Такая жизнь…

Такое распоследнее государство, чтобы ему в тартарары провалиться совсем!

– Так выходит, народ у вас никчёмный и лучше ему совсем сгинуть? – вопрошает удивлённый иноземец.

– Это чего это ты такого сказал? Чего нас хаешь?! – возмущается наш народишко. – Чего напраслину возводишь и слова обидные ртом своим поганым говоришь.

– Так это не я, это вы! Про себя! Сами!

– Мы – можем! Мы, что хочешь про себя сказать право имеем, а ты не смей! Мы держава, где всяк за своего грудью встанет и любого ворога сокрушит, в порошок сотрёт и порошок тот по ветру развеет! Потому как народ мы хоть и безпорточный, с голой ж… но зато весь особенный, с загадочной душой!

– И то верно, – вторят правители рассейские, которые при портах, да к тому ж бархатных. – Путь наш особенный, иноземцу не понятный. Нам и с голым задом ничего, хоть даже на еже сидючи. Потому, что мы не такие, а другие – своеобычные. И ежели что – всем мало не покажется!

И ведь не врут, собаки! Потому как спиваясь, злобясь, воруя и облик человеческий теряя, вдруг, подхватившись, едут куда-то на Балканы жизни свои за «братушек» класть. И кладут, не задумываясь.

А те недобитые, недомученные, недопытанные, генералы и полковники, коих в рвы расстрельные штабелями складывали, будучи на волю отпущенными, не к ворогу сдаваться, от обид справедливых бегут, а напротив, воевать живота своего не щадя… Да как же так, когда им только что ногти рвали и достоинства их мужские каблуками топтали, а они страну эту и правителей ее и палачей своих защищают?

А вот потому! Потому что от своих по мордасам или хоть пулю в затылок получить не зазорно. А когда чужой в драку суётся – это совсем иное дело! Тут терпежу нет!

И становится народишко этот никчёмный, глупый да вороватый, бездельник на бездельнике, пьянь на пьяни, монолитом, который кого хочешь в бараний рог скрутит. И даже всяк по отдельности готов не за деньги и награды, а за просто так работать в поте лица, кровушку литрами лить и хоть даже голову в бурьян сложить.

И фиг же их поймешь, откуда они такие берутся и что ими движет.

Потому что есть такие.

Точно – есть!

Тишина в Кремле. Безлюдье.

Хотя за каждой дверью торчит референт, советник или помощник. Как мыши в амбаре. Потому что Кремль он и есть наши главные закрома. Тут ссыпают, складируют, отмывают, сушат, зарывают, растаскивают, употребляют. И если ты в гуще, да при деле, то и тебе зёрнышко другое перепадёт. И никто ничего не заметит. Ну, потому что много всего. До черта! Где-нибудь в Люксембурге чуть умыкнешь – и сразу дырка в бюджете зияет, и разборки, и охи с ахами. А у нас – благодать…