По зову сердца

Лондон, апрель 1811 года

Блаженная тишина.

Люсинда Полгрейв, графиня Денби, постояла, приложив ухо к двери, которая вела в спальню мужа, и ей захотелось рассмеяться, закружиться, закричать: «Денби нет!» Какое счастье! У Люсинды даже закружилась голова.

Но тут над ней нависла фигура в черном.

Люсинда ахнула, сердце у нее бешено забилось. Пропади все пропадом! Почему дворецкий всегда подкрадывается к ней незаметно? Это высокомерное животное должно было бы больше заботиться о собственной жизни, поскольку, по мнению Денби, простой удар ее бедра способен кого угодно повергнуть наземь.

— Да, Галлоуэй? — К несчастью, в ее голосе прозвучали нотки страха.

Дворецкий расплылся в улыбке:

— Чай ждет миледи в гостиной. Как и его сиятельство. Радость Люсинды мгновенно померкла.

— Благодарю вас, Галлоуэй, Пожалуйста, приготовьте к обеду два прибора.

Улыбка дворецкого стала еще шире.

— Его сиятельство не будет обедать дома, миледи, — с торжествующим видом заявил дворецкий. Раздражение Люсинды уступило место радости.

— Это все, благодарю вас. — Она обошла дворецкого и направилась к холлу.

Дорожка в рубиновых тонах словно смеялась над ней своей яркостью. Положив на перила горячую влажную руку, Люсинда сбежала по изогнутой дубовой лестнице вниз, на первый этаж особняка в Мейфэре. Люсинда торопилась. Денби терпеть не может, когда она опаздывает. «Не слишком быстро», — напомнила она себе. Он не любит, когда она появляется разгоряченная и взволнованная. Проклятие! Что бы она ни сделала, он вечно недоволен.

В коридоре Люсинда остановилась у двери гостиной. Разгладив юбку цвета слоновой кости, потратила еще секунду, чтобы не выдать своего волнения, и медленно открыла дверь. Высокие окна в западном конце комнаты бросали полосы света на ковер кремового цвета, а синие стены и белый потолок придавали комнате прохладный вид.

Ее муж, граф Денби, сидел, ссутулившись, на диване ярко-синего цвета у мраморного камина, держа в руке бокал бренди. Его белокурые пряди были причесаны волосок к волоску. Он приветствовал ее появление мрачной гримасой, которая портила его красивое, как у Аполлона, лицо. Неужели она действительно когда-то считала это унылое выражение на его лице романтическим?

— Добрый вечер, Денби, — пробормотала Люсинда.

— Ради Бога, перестаньте топтаться на месте и сядьте. Люсинда села.

Он посмотрел на нее поверх бокала:

— Где это вы были?

Сердце у нее учащенно забилось. Она взглянула на бокал у него в руке. Худшие из его тирад начинались после третьего бокала. Глаза у него еще не помутнели, голос звучал бодро. Она натянуто улыбнулась:

— Где я была? Одевалась к обеду.

От пренебрежительного взгляда, которым он ее окинул, Люсинда похолодела.

— Не понимаю, зачем вы беспокоились.

— Дело в том, что я не ждала вас сегодня вечером. — Она указала на поднос. — Могу я предложить вам чашку чаю?

Он перевел взгляд на поднос, и она вздрогнула. Повар сегодня превзошел самого себя. На многоярусном блюде для сладкого лежали не только ее любимые лимонные пирожные, но еще и несколько кусочков глазированного фруктового пирога и разных марципановых сладостей. У Люсинды слюнки потекли.

— Господи, неужели вы намерены сожрать все это?

— Нет, я…

— Здесь никто, кроме вас, не станет, этого есть.

— Но я…

— А как же диета из бисквитов на воде и уксуса, который предписал вам доктор? Если вы настолько прожорливы, что не в состоянии придерживаться диеты хотя бы одну неделю, что будет с вашей фигурой? — Он презрительно усмехнулся. — Такой корове, как вы, требуется несколько месяцев, чтобы появились какие-то улучшения.

— Я плохо себя чувствовала. — От этой диеты она ощущала слабость, и, что хуже всего, ей очень хотелось сладкого. — Если вам так не нравится моя внешность, зачем вы женились на мне?

Глаза у него сузились, недовольная гримаса стала еще заметнее.

— Надеялся таким образом разрешить мои финансовые проблемы, а не разориться из-за вашего аппетита.

Люсинду охватила ярость.

— Дохода, который обеспечивает вам мой отец, более чем достаточно для комфортабельной жизни. — Судя по тому, как задрожали у него ноздри, она зашла слишком, далеко, но, поскольку им грозило банкротство, следовало образумить этого человека. — Если бы мы вложили часть этих средств…

— Довольно. Я джентльмен и не собираюсь надрываться из-за денег.

По его тону стало ясно, что разговор окончен. Люсинда хотела взять пирожное с лимонной начинкой. Денби схватил ее за руку.

— Положите на место, Люсинда.

Она опустила пирожное, как собака, которой приказали бросить кость. Денби отпустил ее, и она протянула руку к чайнику.

Божественный аромат ударил ей в ноздри. Она отпила успокаивающего напитка.

— Вы уверены, что не хотите чаю?

Он осушил бокал с бренди и поднялся. Она отпрянула, когда он навис над ней.

— Нет. Если бы вы действительно хотели мне помочь, отдали бы мне ваши карманные деньги. Не понимаю, почему ваш отец в первую очередь позаботился о ваших деньгах.