По велению судьбы

Тихонько, стараясь не обращать на себя внимания, Мария вошла в церковь и притаилась в уголке. Народу было много: Алессандро Казорати был довольно известной персоной в деловых кругах Рима, хотя большую часть жизни провел в Греции, откуда родом были его мать и жена. Множество людей пришли на поминальную службу, чтобы отдать ему последний долг.

Впрочем, Марии не было никакого дела до этих людей. Ей нужен был только он, Алессандро, человек, просиявший в ее жизни так недолго и сгоревший.

Он чудесным образом преобразил мир, в котором жила Мария. Теперь Алессандро больше нет… Она посмотрела на изумруд на безымянном пальце. Вот единственный уцелевший осколок волшебного мира, последнее воспоминание о нем… В зеленых глазах девушки стояли слезы. Она еще ниже наклонила голову, покрытую черным шарфом, и безысходное горе сомкнулось над ней как пучина, поволокло в бездонную глубину. Алессандро больше не будет рядом. Никогда…

Погруженная в свои переживания, она не заметила, как служба окончилась. Лишь случайно подняв глаза, она увидела, что церковь почти пуста. Мария вскочила, зацепившись концом шарфа за край скамьи, и потеряла равновесие. Она упала бы, но сильная мужская рука подхватила ее.

— Вам плохо? — Тягучий бархатный голос с таким знакомым акцентом заставил девушку задрожать. Ее снова пронзила острая боль утраты. А голос продолжал: — Вам лучше присесть.

— H-нет…

В смятении Мария сбросила чужую руку с плеча. Совсем позабыв о том, что шарф ее все еще в плену, она рванулась — и густая масса золотисто-рыжих волос рассыпалась по плечам. Девушка невольно подняла глаза… и окаменела. Сердце бешено забилось, каждый его удар эхом отдавался в ушах.

Сверху вниз на нее глядел Георгий Демирис, пораженный встречей не меньше Марии. Он и вправду великолепен, машинально отметила она, куда лучше, чем на любительских фотографиях Алессандро. Блестящие черные волосы, дивно вылепленное лицо и крупный, необыкновенно чувственный рот. Когда взгляды их встретились, Марии показалось, что земля уходит у нее из-под ног. Непроницаемо-черные глаза походили на две бездны, неумолимо притягивающие. Она словно сорвалась с высокой скалы и падала в пропасть без дна, не в силах вздохнуть или вымолвить слово. Ее охватил ужас.

— Кто вы? — хрипло пробормотал молодой человек, машинально высвобождая шарф и протягивая его девушке.

Бледная как смерть, Мария попятилась. Ноги не слушались, в голове мутилось. Георгий Демирис, тот самый ребенок, которого Алессандро и его жена Елена воспитали как родного…

— Ваш шарф…

Словно во сне Мария протянула дрожащую руку, и тут сильная рука крепко стиснула ее белые тонкие пальчики.

— Пустите… — пробормотала она, силясь высвободиться.

Все ее тело сотрясала дрожь, в глазах темнело.

— Христос Всемогущий! — Георгий уставился на старинный перстень, украшавший ее безымянный палец. — Откуда это у вас?

От изумления он невольно разжал пальцы. Воспользовавшись этим, Мария тотчас вырвала руку и бросилась вон из церкви. Она устремилась вниз по ступеням, чудом не свернув себе шею. Холодный ветер подхватил полы ее длинного черного пальто. Казалось, за спиной у нее полощутся два крыла. Она птицей летела сквозь расступающуюся толпу, потом кинулась прямо через дорогу, не слыша пронзительных гудков машин и визга тормозов…

Мария в последний раз прошла по опустевшим комнатам. Теперь, когда Алессандро не стало, уютный маленький домик походил на пустую раковину, выброшенную на берег прибоем. Уничтожив все следы своего присутствия здесь, она вскоре навсегда закроет двери этого приюта любви и вернется в свой мир. Да это все равно не продлилось бы долго, убеждала себя Мария.

Девушка очень дорожила своей свободой, но Алессандро все же удалось сделать почти невозможное. Он умолял, уговаривал, настаивал, и в один прекрасный день Мария сдалась и переехала сюда. В конце концов ей захотелось стать именно такой, какой он желал ее видеть, но она всегда знала, что рано или поздно взбунтуется…

— Я ведь жутко независимая, — ласково сказала ему Мария однажды.

— Жизнь заставила тебя стать такой, но это слишком тяжкое бремя для столь юной девушки, — ответил тогда Алессандро. — Теперь, когда я с тобой, тебе не нужна больше твоя независимость.

Мария посмеивалась над ним, прекрасно зная, что никогда ему не понять всех сложностей ее прошлой жизни, как и ей не постичь до конца его мира. Догадывалась она и о том, что ее откровенность могла бы причинить ему боль. И все же им удалось перебросить мостик через разделяющую их пропасть. Это потребовало уступок с обеих сторон, но далось на удивление легко. Хотя они все равно оставались жителями разных планет…