По ту сторону Алой Реки

Знойным летним днем, когда женщины пропадают в полях на прополке, а мужчины слоняются без дела, на единственной дороге, ведущей к деревне, появилась запряженная двумя лошадьми повозка. Левмир, двенадцатилетний мальчишка, томящийся от жары, как раз поднимал из колодца ведро с водой. Он замер, позабыв про жажду. Янтарного цвета глаза следили, как двое незнакомцев, спрыгнув с повозки возле заколоченного дома, о чем-то заговорили. Один объяснял, а второй больше слушал, кивал, пока рассеянный взгляд скользил по деревне.

Возница Левмира не заинтересовал — обычный. Спрыгнув на землю, сразу слился с пейзажем. Может, из соседней деревни? Но до нее не меньше семи дней езды. Что вытащило его в такую даль? Причиной, должно быть, являлся пассажир, который и привлек внимание Левмира.

Высокий стройный мужчина с очень уж бледным для разгара лета лицом казался не то грустным, не то раздраженным. Хмурится, слушая слова возницы. Холщовая одежда самая простая, но чистая и свежая, будто только из мастерской. Когда он поднял руку, прикрывая глаза от солнца, Левмир заметил: подмышкой, там, где у всех мужиков в это время года расплывались огромные мокрые пятна, сухо. В отличие от возницы, этот человек не казался своим.

Разговор подошел к концу. Возница запрыгнул на повозку и, один за другим, подал мужчине три объемистых тюка. Потом хрипло каркнул что-то лошадям, и повозка, развернувшись, выехала прочь из деревни.

Проводив повозку взглядом, мужчина заметил Левмира. Рука поднялась в шутливом приветствии, вроде как он даже подмигнул. Мужчина очевидно приглашал к знакомству, и Левмир почувствовал к нему расположение. Будто бледная рука проникла ему в голову и выдернула оттуда все подозрения и недоверчивость.

Левмир поставил ведро на край колодца, зачерпнул ковшом, и ледяная вода освежила пересохшее горло. Тащить воду домой он не собирался — до вечера все равно станет теплой. Лучше подождать возвращения матери.

Утолив жажду, Левмир вновь наполнил ковш и пошел с ним к мужчине. Тот не смотрел на мальчика, он легко, как листы от старой книжки, отрывал доски, закрывающие окна и двери. Левмир вспомнил, как мужики заколачивали их — после того как друг за другом, с разрывом в несколько дней, умерли старые Осбар и Орвала. Детей у них не было — не сложилось. Вот и остался дом никому не нужным.

— Попьете, с дороги? — спросил Левмир, протягивая ковш.

Мужчина обернулся. Вблизи черты его лица производили скорее приятное впечатление, но выражение безграничного уныния, быстро сменившееся улыбкой, озадачило мальчика. Улыбка оказалась хорошей, от нее будто засияло все лицо. Мужчина кивнул, подавшись немного вперед, так, что Левмиру показалось, будто он хотел поклониться, но в последний момент передумал. Взяв ковш, мужчина сделал пару глотков. Не похоже, будто его мучит жажда, скорее просто не хотел отказывать мальчику.

Пока незнакомец пил, Левмир рассмотрел его руки. Чистые, белые, с длинными пальцами. Можно подумать, эти руки в жизни не знали никакой тяжелой работы. Но как легко он отрывал доски от окон!

Мужчина вернул ковш мальчику. Левмир посмотрел незнакомцу в глаза, снизу вверх. Похоже, мужчина чего-то ждал, и Левмир, повинуясь интуиции, отпил воды. Мужчина улыбнулся.

— Знаешь, что давным-давно люди могли считаться друзьями только после того, как разделили воду из одного сосуда? — сказал он мягким, сильным голосом.

— Нет, — покачал головой Левмир. — А откуда вы такое знаете?

— Читал. — Мужчина продолжал, улыбаясь, рассматривать собеседника.

— В книжке?

— Конечно. Ну что ж, паренек, давай знакомиться? — Мужчина протянул руку. — Меня зовут Санат, я из деревни к югу отсюда.

— Левмир, — представился мальчик.