Посередине (СИ)

Пролог

Я — Александр Рейван, наследник вольного космического баронства, интел человечества с сорок первым порядковым номером, обладающий сверханалитическими способностями, оказался в другом времени, ином пространстве и чужом теле. Прошел извилистый путь от презираемого всеми уборщика туалетов и до главы одного из старейших боярских родов Российской империи. Только все это, а точнее почти все, вместе взятое не имеет для меня никакого значения. Лишь одно представляет интерес и заставляет меня действовать вопреки всему — тайна необыкновенного феномена этого мира, именуемая магией. Здесь оживает и становится реальностью то, что в моем мире оставалось уделом лишь детских сказок и древних легенд. По улицам вместе с самыми обычными людьми тут вышагивают настоящие мастера магического искусства, способные превратить небольшой, безобидный ветерок в ураганный шторм, жалкий огонек зажигалки — в смертоносный пожар, узкий ручеек — в бешенный водяной поток.

За все это время, я так и не приблизился к магии. Она все время ускользает от меня, как умелый преступник, тщательно маскируя свои следы. Словно сыщик, я по крупинкам собираю информацию, ищу следы, пытаясь нащупать верный пусть. Тщетно, все мои поиски оканчиваются глухой «стеной» отрицания или «вязким болотом» всеобщего незнания, где вязнут все мои усилия. А уже найденный свидетельства и доказательства, по-прежнему, выглядят совершенно разрозненными, противоречивыми и лишь запутывают меня.

Стараясь не поддаваться унынию, я все равно лелею надежду, что когда-нибудь мои поиски увенчаются успехом и это таинственное искусство откроет передо мною все свои секреты. Надеюсь, это случиться уже скоро...

1. Высоко забрался, больнее падать

-//-//-

В одной из лабораторий сектора «А» центрального исследовательского медицинского центра имперской службы безопасности сработал магнитный замок. С сытым чавканьем многотонная дверь провалилась в пол, пропуская внутрь высокого мужчину в строгом черном костюме. Он сделал несколько шагов вперед, звук которых показался оглушительно громким в царившем вокруг мертвом безмолвии, и замер без движения.

Буквально в шаге от него, в самом центре помещения, возвышался внушительный герметичный бокс-аквариум, заполненный особым питательным раствором. Несмотря на приглушенный мягкий свет через прозрачные стекла было видно, что внутри бокса находилась человеческая фигура, опутанная многочисленными проводами и трубочками. Это был обнаженный молодой человек, сложением напоминавший фигуры античных атлетов или олимпийских богов. Казалось, он просто отдыхал под водой, закрыв глаза и задержав дыхание. Ждешь, что вот-вот и он проснется, с шумом всплывет и широко улыбнется. Но, к сожалению, это не был сон.

В последнее время император все реже и реже приходил к сыну. Боль уже чуть отпустила его, став почти привычной тяжестью где-то в грудине: мерно и основательно давила, а не душила и жгла, как раньше. Он уже не скрипел зубами от горя и не кусал в кровь губы, чтобы сдержать рыдания. Стало немного легче.

— Сынок..., — с горечью прошептал мужчина, кладя ладонь на стекло и медленно провел по нему из стороны в сторону. Неужели думал, что лежащему с той стороны парню это важно. Вряд ли, скорее это важно лишь ему самому. — Эх, сынок...

Сначала он еще пытался о чем-то говорить с сыном. Пытался что-то рассказать, душа внутри себя рыдания. Позже уже молчал, лишь изредка выдавливая из себя пару слов.

— Эх...

Конечно, и маги-целители, и доктора ему говорили, что все бесполезно. Тело цесаревича живо и функционирует, но мозг безнадежно поврежден и совершенно мертв. Император, всякий раз слыша это, кивал головой и отворачивался. Понимал, но отказывался верить. Ведь, он выглядел живым. На его теле не было ни единой ранки, ни единого синяка или иного повреждения. Кожа, вообще, казалась бархатистой, а волосы шелковистыми. Вылитый ангел.

— Проклятая сыворотка, — где-то в самом уголке глаза сверкнула одинокая слеза, которая тут же была безжалостно смахнута рукой. — Ведь, как живой...

Таинственный препарат, который он так стремился заполучить с свои руки, поддерживал тело его сына в порядке. Внутренние органы были в идеальном состоянии. Сердце работало, словно швейцарские часы. Кузнечными мехами ритмично поднималась и опускалась грудь. А вот мозг, к сожалению, был мертв.

-... Если бы у него была еще одна доза... Всего лишь одна доза, — скрипнул он зубами, с еле слышным стоном закрывая глаза. — Он бы спасся. Все было бы тогда по-другому... Совершенно по-другому...

Ведь, после бомбардировки убежища сверхмощными авиабомбами цесаревич был еще жив. Он даже пытался что-то ему сказать, когда умирал на его руках. И если бы в этот момент можно было бы ввести тот препарат, то...