По полянам и болотам. Повесть о войне с семинолами

К моим читателям

Основные события истории Коакучи, изложенные на следующих страницах, исторически достоверны. Война с семинолами, самая продолжительная из всех, которые Соединенные Штаты вели с индейцами, продолжалась с 1835 по 1842 год. По ее завершении, хотя большая часть племени была переселена на индейскую территорию на дальнем западе, там все же остался триста один человек, избежавших плена и непокорившихся. Они нашли убежище на одном из малодоступных островов в Большом Кипарисовом болоте, на самом юге Флориды. Не желая тратить силы на войну с ними, генерал Уорт заключил с ними устную договоренность о том, что они смогут оставаться в этой части страны до тех пор, пока не станут проявлять агрессии. С этого времени они соблюдали условия этого договора, ведя простую мирную жизнь и избегая без необходимости контактов с белыми. Сейчас их насчитывается около пятисот человек, но приток белых иммигрантов постоянно сужает неопределенные границы их резервации, потому что белые захватчики, проникая вглубь болот, захватывают плодородные острова и приказывают им убираться. Они приходят в отчаяние от происходящего. Куда им идти? Что с ними будет? Что остается им, кроме как сражаться и умирать? Я другого выхода не вижу.

Кирк Монро

Залив Бискайн, Флорида, 1896 год.

Глава

I

Кусочек флоридских дебрей

Все это было во Флориде, прекрасной южной земле, на которой, как полагал Понсе де Леон, находится источник вечной юности. Это земля песен и историй, поэзии и романтики, но также и горьких воспоминаний и постыдных поступков. Ее необычная привлекательность стала ее проклятием, и долгие годы ее исконные обитатели, любившую эту страну не меньше жизни, отчаянно сражались против захватчиков, желавших прогнать их с этой залитой солнцем земли.

Хотя зима во Флориде малозаметна, но все же здесь, как и везде, весна – лучшее и самое радостное время года, и рассказ этот начинается как раз вечером прекрасного апрельского дня.

Теплый воздух чуть колебался от вечернего бриза, принесенного с безбрежного моря, покрасневшее солнце готово было опуститься в гладкую поверхность Мексиканского залива. Из леса доносился сладкий аромат желтого жасмина, дикого винограда и цветков карликовой пальмы, мешавшиеся с ароматами цветков апельсина, магнолии и сладкого лавра. Прекрасные бабочки вились над гамаком, ища место ночного отдыха на листьях апельсиновых деревьев. Колибри, словно живые драгоценности, летали от цветка к цветку, пчелы, желтые от пыльцы и нагруженные нектаром, несли свой груз в далекие ульи. Из густых кустов доносилась радостная песня пересмешника, который тем самым невольно раскрывал местонахождение своего тайного гнезда. Стайка попугаев, поблескивая зеленым и золотистым оперением, перепархивала с ветки на ветку и болтала о своих делах, а вдали стаи белоснежных ибисов и белых кроншнепов поднимались, словно клочья тумана, от полных корма соленых отмелей дальнего берега до кипарисовых болот вокруг извилистой Оклавахи. Некоторые из этих порхающих стай отливали розовым, что указывало на присутствие в них розовых крачек, и их быстрые движения на фоне темно-голубого неба в свете заходящего солнца были очень красивыми.

Среди всего этого изобилия самых прекрасных созданий природы, на всех видимых просторах плодородной саванны, сосновых лесов, не изрезанных тропинками и не знавших топора лесоруба, и покрытых легкой рябью озер, которые можно было увидеть с небольшого возвышения, видно было только одного человека. Юноша, едва вышедший из детского возраста, стоял на краю леса, где местность полого спускалась к небольшому озеру с кристально чистой водой. Н нем была свободная рубашка из оленьей кожи, какие обычно нося охотники, перехваченную на талии кушаком из ярко-красного шелка. На нем висел нож с роговой рукояткой, украшенной серебряными накладками, в ножнах из змеиной кожи. Волосы его, черные и блестящие, словно вороново крыло, были перехвачены шелковой повязкой того же цвета, что и кушак. Белоснежное перо цапли, воткнутое в волосы, было знаком его положения среди его народа. На нем были расшитые леггинсы из дубленой оленьей кожи и мокасины из того же материала. Лицо его было красивым, с четко вырезанными чертами, но лицо его выражало задумчивость, свойственную скорее студентам, а не лесным бродягам. Юноша и был по натуре студентом и мечтателем, не познавшим еще суровых реалий жизни, но то, что тайны книг ему незнакомы, можно было легко понять при взгляде на его кожу. Она имела оттенок меди, свойственный новой бронзе, потому что Коакучи (Дикий Котенок) принадлежал к самому южному из племен индейцев Северной Америки, семинолам из Флориды. Хоть он и был индейцем, но по рождению принадлежал к знати и происходил из семейства вождей – он был старшим сыном Филипа Эматлы (вождя Филипа), или короля Филипа, как именовали его белые, и однажды должен был стать предводителем своего племени.