По горячему следу

Подписывая письмо, адресованное пограничным пунктам о розыске и задержании лиц, совершивших тяжкие преступления против Советского государства, начальник особого отдела охраны государственной границы В. Павлович какое-то время еще раздумывал над особой важности документом, потом вызвал к себе помощника начальника секретно-политической части И. Андреевича. Подчеркнув синим карандашом фамилии двух преступников, сказал:

— Обрати внимание на розыск Виноградского. Надо ориентировать не только наши подразделения на границе, но и чекистские органы во всех частях Краской Армии Туркфронта. Если возникнет необходимость, установите контакт с Семиреченской ЧК. Они давно разыскивают Виноградского, его соучастников по преступлениям, в том числе штабс-капитана Снегирева. Виноградский опасный преступник и за пролитую кровь советских людей должен ответить сполна.

...Их настигли чекисты особого отдела экспедиционной части Красной Армии в пограничном городке Чугучаке. Это здесь, на границе с молодой Советской республикой, останавливались белогвардейские офицеры разгромленных Красной Армией войск Колчака, Дутова, Анненкова, Щербакова, Бакича. Сливаясь в мелкие банды, они совершали налеты на пограничные заставы, убивали партийных и советских работников, угоняли за границу скот.

В Чугучаке вместе с беженцами было задержано много бандитов.

Когда отряд особого отдела вступил в Чугучак, Виноградский забежал к генералу Ярушину. Забыв второпях отдать честь, он выдохнул:

— Они нас застали врасплох. Есть ли надежда вырваться из этого ада?

— Никакой! — ответил Ярушин. — Наша песенка спета. Они пришли в Чугучак с согласия провинциальных китайских властей...

Их вели в Советскую Россию пешком, под усиленным конвоем. Большую группу задержанных направили в Бахты.

— Какой ужас! — то и дело восклицал Виноградский, обращаясь к генералу.

Но Ярушин не проявлял своего сочувствия другу. Шел, склонив седую голову. Виноградский в эти минуты выглядел грузным и постаревшим, хотя ему не было еще и пятидесяти. Он чуть прихрамывал на левую ногу.

Они брели по узкой горной дороге, петлявшей над глубоким ущельем. Где-то внизу шумела речушка. Виноградский бросился в сторону и покатился по склону горы. Ударившись несколько раз о торчавшие камни, он ухватился руками за кустарник. Конвоир, ехавший слева, поднял винтовку.

— Стой! — приказал старший конвоя. — Не стрелять!

Сам Виноградский не удержался бы на склоне, его вытащили конвоиры. Лицо арестованного было в ссадинах, руки и ноги судорожно тряслись. После оказания необходимой медицинской помощи его поставили в голову колонны.

— Еще раз сиганешь в сторону, прибью, — прошептал конвоир и для пущей строгости передернул затвор винтовки.

Одет Виноградский был в старый офицерский китель и в такие же старые темно-синие брюки-галифе, которые изорвал о кусты и камни во время неудачной попытки сбежать. Позднее он говорил следователю, что пытался покончить с собой, но машинально схватился руками за кустарник. Твердый воротник кителя пропитался потом и залоснился. Над правой бровью кровоточила большая ссадина. Виноградский шел, покачиваясь из стороны в сторону. За ним шагали остальные. Они тоже были в военной форме, но без погон.

Конвоиры ехали по двое: спереди, по обеим сторонам и сзади. Заряженное оружие держали наготове и строго следили за поведением арестованных. В хвосте колонны, несколько поотстав, двигался конный отряд.

Прихрамывавший Виноградский уже не думал о побеге. Его сердце еще не успокоилось и гулко стучало. Ему было страшно от того, что теперь придется держать ответ за злодеяния, совершенные на советской земле, за то, что воевал против Красной Армии.

В Бахтах стояли недолго. Следователь Беляев оформил на каждого из задержанных опросный лист регистрации военнопленных и перебежчиков белой армии. Виноградский, как мог, отрицал свою службу у белых и, в частности, у Колчака. Говорил, что семья его — жена и двое детей — находится в селе Гавриловке Капальского уезда, от нее он не получает вестей.

Почти месяц шли задержанные до Лепсинска. Их путь лежал через села Рыбачье, Уч-Арал, Андреевку, по местам, где совсем недавно многие из них в составе банд Анненкова грабили и жгли казахские аулы, отбирали хлеб, другие продукты у русских переселенцев.

В Лепсинске во время фильтрации, организованной начальником пункта особого отдела Константином Зайцевым, и был опознан комбриг колчаковских войск полковник Виноградский Петр Иннокентьевич — потомственный дворянин Петербургской губернии, почетный казак Сибирского казачьего войска.