Пляж исполненных желаний

Вы любите море?

Я – безумно люблю! И наша любовь взаимна.

Надо сказать: мне страшно повезло. Мои родители люди непоседливые, поэтому мы все время путешествуем. Вот, например, на Средиземном море мы побывали, когда мне было лет девять. Ничего удивительного, ведь мой отец – журналист.

Конечно, я была совсем маленькая и мало что понимала. Больше всего запомнился шторм. Волны, такие серые и огромные, с шумом и грохотом обрушивались на галечник пляжа и обдавали меня солеными брызгами. Они казались живыми существами, ворчливыми, недовольными, сердитыми. А мама смеялась, уходила туда, в эти мощные громады, и исчезала, накрытая с головой. Мне было и страшно, и весело, я тоже хотела, как мама, отважно входить в седые волны, нырять, а потом плыть там, вдалеке, то поднимаясь на самый высокий гребень, то падая в бездну. Но все-таки я не решалась, потому что отец строго запретил подходить к прибою, и я только смотрела до боли в глазах на крохотную точку – мамину голову, мелькающую среди ревущих волн, увенчанных шапками пены.

Потом мы были в Крыму, в Коктебеле, который удивительным образом напомнил мне средиземноморское побережье, только пальм не было. Мы ездили на машине и остановились в специальном кемпинге, прямо на берегу, почти у самой воды. Однажды утром я проснулась и увидела море, застывшее, как зеркало. Я вошла в него тихо, чтобы не потревожить, и поплыла – все дальше и дальше. Я не боялась, потому что все время видела под собой дно. И только потом, когда отец выловил меня и отругал, оказалось, что я заплыла очень далеко, просто вода была такой чистой, что все просматривалось вглубь на много метров.

Но самое интересное случилось с нами в Керчи. Отец уехал чуть раньше нас с мамой, у него были какие-то дела по работе.

Керчь встретила нас пасмурным небом и душной влагой.

Отец, очень довольный, рассказал о замечательном месте. Оказалось, папа остановился в пансионате на самом побережье Керченского пролива. Мы доехали туда на автобусе. Пансионат, или, скорее, турбаза, находился в приморском поселке, в пригороде. Уютные домики, столовая, кафе прямо на территории. Рядом – рынок и стоянка автобусов.

Причем, папа уже успел познакомится с соседями – семьей из Донецка. Пока родители устраивались, мы с Сережей – сыном соседей, побежали к морю. Он был старше меня года на три. Загорелый до черноты, он показывал мне, как надо нырять за рапанами и ловить бычков. Море, теплое и мутное, ворочалось, перекатывая круглые волны.

А я все задавала вопросы: почему песок красный, почему вода мутная, какая стоит погода, будет ли шторм… Солнце то проглядывало, то снова пряталось в разрывах грязных облаков.

Сережа рассказывал, что красный песок называется ракушечником, вода мутная оттого, что море неспокойно, что штормит обычно дня три…

Потом мы вместе с родителями сидели под темным небом на берегу и пили чай.

Утром пошел дождь. Я проснулась раньше всех и побежала смотреть на море. Над проливом клубился туман. Пляж был залит водой, море выкатывало на берег длинные языки пены, она с шипением ползла по песку, оставляя на нем клочья бурых водорослей.

Мама стояла на краю глинистого обрыва у самой лестницы, спускавшейся на пляж. Она хотела пойти на рынок и звала меня с собой.

Но, едва мы покинули территорию пансионата, нас накрыл резкий порыв ветра, ливень встал сплошной стеной, зонт беспомощно свернулся, да и не смог бы он нас защитить от разгулявшейся стихии.

Не успели мы добежать до рынка, как вымокли до нитки. Вода была сверху и снизу, она бурными потоками неслась по улице, крутила водовороты на бетонном полу рынка.

Мы бродили среди мокрых прилавков и смешливых продавцов; спрашивали, как долго будет продолжаться непогода. Люди только пожимали плечами и говорили, что это в ведении небесной канцелярии… Как началась, так и кончится.

Под хлипким навесом ожидали мы прекращения ливня, но он только усиливался. Тогда мама решилась, и мы побежали к кафе, над ним все-таки была крыша, и мама рассчитывала хоть немого согреться и напоить меня горячим бульоном.

Официантка с недоверием посмотрела на нас, наверное, мы показались ей бродяжками в насквозь промокшей одежде. Но мама быстренько развеяла ее сомнения, заказав для меня горячий бульон, а себе – коньяк.

Дождь немного стих, от нашей одежды шел пар, мама волновалась, как бы я не простыла. Мы снова раскрыли злополучный зонт и побежали домой.

Ветер немного разогнал тучи, так что скоро мы с Сережей валялись в прибое, и смеялись, когда какая-нибудь особенно большая волна накрывала нас и тащила по песку.