Пляска смерти

Эдгар, капитан крепостной артиллерии.

Алис, его жена, бывшая актриса.

Курт, начальник карантина.

Второстепенные персонажи:

Енни.

Старуха.

Часовой(без слов).

Внутреннее помещение круглой крепостной гранитной башни. На заднем плане – массивные ворота с застекленными дверями, через которые видны морской берег с расположенными на нем батареями и море.

По обе стороны ворот – окна, на подоконниках – цветы и клетки с птицами.

Справа от ворот – пианино; ближе к просцениуму – столик для рукоделия и два кресла.

Слева, в середине сцены – письменный стол, на котором установлен телеграфный аппарат; на переднем плане – этажерка, на ней стоит фотография в рамке. Возле этажерки – кушетка. У стены – буфет.

Под потолком – лампа. На стене возле пианино, по обе стороны от портрета женщины в театральном костюме, висят два больших лавровых венка, перевязанных лентой.

Рядом с дверью стоит вешалка, на ней предметы военного обмундирования, сабли и т. п. Возле вешалки – секретер. Слева от двери висит ртутный барометр.

Теплый осенний вечер. Крепостные ворота распахнуты настежь, вдали виден артиллерист, стоящий на посту возле береговой батареи, на нем – каска с султаном; время от времени в багровых лучах заходящего солнца поблескивает его сабля. Чернеет неподвижная гладь воды.

В кресле слева от столика для рукоделия сидит Капитан, крутя в пальцах погасшую сигару.

На нем – поношенная полевая форма и кавалерийские сапоги со шпорами. На лице – выражение усталости и тоски.

В кресле справа расположилась Алис. У нее усталый вид, она ничем не занята, но как будто чего-то ждет.

Капитан. Может, сыграешь что-нибудь?

Алис(равнодушно, но без раздражения). Что именно?

Капитан. Что сама хочешь!

Алис. Мой репертуар тебе не во вкусу!

Капитан. А тебе мой!

Алис(уклончиво). Двери не закрыть?

Капитан. Как тебе будет угодно! По-моему, тепло.

Алис. Тогда пусть их!.. (Пауза.) Почему ты не куришь?

Капитан. Перестал выносить крепкий табак.

Алис(почти дружелюбно). Так кури послабее! Это ведь твоя единственная радость, сам говоришь.

Капитан. Радость? Что это за штука такая?

Алис. Ты меня спрашиваешь? Мне об этом известно не больше твоего!.. Виски тебе еще не пора?

Капитан. Чуть погодя!.. Что у нас на ужин?

Алис. Откуда мне знать! Спроси Кристин!

Капитан. Почему-то скумбрия еще не пошла; на дворе ведь осень!

Алис. Да, осень!

Капитан. И на дворе и дома! Конечно, с осенью наступят холода – и на дворе и дома, – но полакомиться жаренной на решетке скумбрией с долькой лимона и бокалом белого бургундского весьма недурственно!

Алис. Какое вдруг красноречие!

Капитан. У нас в винном погребе осталось бургундское?

Алис. Насколько я знаю, последние пять лет наш погреб пуст…

Капитан. Ты никогда ничего не знаешь. А ведь нам непременно надобно сделать запасы к серебряной свадьбе…

Алис. Ты в самом деле намерен ее отмечать?

Капитан. Естественно!

Алис. Намного естественнее было бы скрыть от чужих глаз наш семейный ад, наш двадцатипятилетний ад…

Капитан. Дорогая Алис, ад адом, но ведь у нас бывали и хорошие минуты! Так давай воспользуемся отпущенным нам кратким сроком, ибо потом – конец всему!

Алис. Конец! Если бы!

Капитан. Конец! Только и останется, что вывезти на тачке и унавозить огород!

Алис. И столько суеты из-за огорода!

Капитан. Да, именно так; я тут ни при чем!