Пляска дервиша

Все началось с того, что у Лили Лидок появился любовник-американец. Звали его Пью, и он был сложен, как бог. Не знаю, где она его выкопала и зачем он ей понадобился, – ведь Лили никогда не заводила себе любовников просто так, без дополнительной функциональной нагрузки, – но моя по природе обостренная интуиция сразу же просигнализировала недоброе.

Лили Лидок – бывшая моя одноклассница, а ныне – даже страшно произносить! – председатель правления финансово-посреднической корпорации «Гвидон». Разговор, о котором пойдет речь, происходил в ее кабинете в многоэтажном современном здании, принадлежащем когда-то райкому партии и позже цинично выкупленном «Гвидоном» на корню.

Так вот, Лили сказала:

– По-моему, ты когда-то хотел стать литератором.

– Да, – подтвердил я. – А еще рок-звездой, чемпионом Америки по бейсболу, далай-ламой и Героем Советского Союза.

– Бедняга, тебе уже никогда не быть Героем Советского Союза. Что же касается всего остального…

– У меня еще есть шанс.

– Крайский, сейчас получишь в рыло!

Это было не очень-то тактично с ее стороны. Ведь в могучей империи, которой она управляла – а больше бы подошло слово дирижировала, – я трудился всего-навсего скромным бухгалтером. Нехорошо обижать маленького человечка, для которого кусок хлеба с маслом все же важнее красивого ухода, сопровождаемого пресловутым хлопаньем дверью. Любовник-американец находился здесь же. Развалившись в одном из кожаных кресел, он нахально пялился на меня и глупо ухмылялся. При этом босой ногой он гладил бедро Лили. Короче, делал три дела одновременно. Как Юлий Цезарь. Когда меня спрашивают, могу ли я делать три дела одновременно, я тоже отвечаю утвердительно. Но я умею делать одновременно лишь три конкретных дела и никаких других: писать, какать и читать газету. А Пью, видимо, являлся универсалом.

Мне не оставалось ничего другого, как изобразить на лице покорное внимание.

– Я нашла бухгалтера, которому ты и в подметки не годишься, – объявила Лили.

– Ага, теперь понимаю…

– Слушай, ты, недоносок, с тобой стало невозможно разговаривать! – Лили была явно не в духе. Она вытащила сигарету из лежащей на столе пачки и, повернувшись к своему заокеанскому воздыхателю, коротко бросила: – Включи кондиционер.

Пью непонимающе уставился на нее. Тогда она повторила фразу на ломаном английском. Американец с неохотой убрал ногу с ее бедра, сунул в роскошную кожаную туфлю и отправился выполнять поручение. Лили проводила его долгим испытующим взглядом. Затем закурила.

– Ты меня знаешь давно, – продолжила она.

Дабы не нагнетать атмосферу, я решил данное изречение не оспаривать, хотя ранее было не принято вспоминать о нашем тесно переплетенном прошлом: дружба, как говорится, – дружбой, а служба – службой.

– Ты знаешь, что там, где касается дела, у меня звериное чутье.

Это оспаривать было бы уж вовсе глупо и несправедливо.

– Ознакомься. – Лили протянула мне лист бумаги.

Напустив на себя побольше важности, я внимательно изучил документ. Это было дополнение к уставу нашей корпорации, в котором говорилось, что отныне «Гвидон», помимо прочих своих многочисленных видов деятельности, будет заниматься еще и частным сыском. Всеядность его, по-моему, уже перешла всякие границы, что, конечно же, не могло являться признаком хорошего вкуса.

– Ну, что ты об этом думаешь? – Лили плюнула в меня струей дыма, но кондиционер, ухватив облако на полдороги, плотоядно, будто паук, потащил его к себе.

– Будут сложности с калькуляциями. Во-первых, процент непредвиденных расходов должен быть значительно выше, чем мы практикуем обычно, поскольку цена необходимых аксессуаров в момент принятия заказа еще не вполне очевидна. Во-вторых, фонд заработной платы…

Я говорил долго и обстоятельно. Указал на желательность специального оговора премиальных, на специфику начисления командировочных, на необходимость тотальной страховки наших будущих детективов «от кончиков их пальцев до мозга костей в прямом смысле слова» и т. д. и т. п. Наконец, поток моего красноречия иссяк. Но Лили словно этого не заметила. Она продолжала курить, сосредоточенно глядя перед собой.

– Пепельница, пожалуй, излишне увесиста, – неожиданно произнесла она.

Опять наступила пауза, в течение которой я тщетно пытался докопаться до смысла высказанной тирады. Потом Лили вновь подала голос:

– А ты пока еще мне нужен живой.

Далее последовала импровизация Лили на тему: «Дебил как ужасающее явление реальности». Не хочу даже конспективно излагать содержание, но по смыслу она представляла собой безуспешную попытку определить то огромное расстояние, которое пролегло между мной и мало-мальски нормальным индивидуумом. Видимо, измерять его нужно было в парсеках.

– Забудь, что ты когда-либо был бухгалтером раз и навсегда, – отрезала Лили. – Теперь ты – референт частного сыскного бюро и отвечаешь за сношения с прессой.

Очевидно, предполагалось, что при этих словах я должен гордо выпятить грудь.

– И что же входит в мои новые обязанности? – кисло осведомился я.