Плохой день для Али-Бабы

Ах! Многие пришли снова послушать нас.

Тем из вас, кто уже бывал здесь, ведома история моего соотечественника про двух Синдбадов, исполненная чудес и опасностей, но с хорошим концом. Да, да, дорогой друг, за исключением, разумеется, того досадного происшествия с королевой обезьян. Но теперь все это уже в прошлом, во всяком случае, все мы на это горячо надеемся. Сказать по чести, судя по твоему виду, ты уже вполне оправился.

Но вернемся к делу, ради которого все мы собрались здесь. Сегодня я расскажу вам вторую сказку, исполненную таких чудес и опасностей, что по сравнению с ней история храброго Синдбада покажется лепетом тишайшего ветерка.

Итак, я тоже вернусь к тем стародавним временам, когда Багдад, чьи башни, кажется, созданы из света неба и красок утренней зари, а вовсе не из обыкновенного ила и глины, был величайшим городом на свете. Но этот рассказ и о других землях тоже, с мрачными непроходимыми лесами, столь обширными, что деревьев в них в тысячу раз больше, чем людей во всей Персии, о пространствах таких огромных, что в них могут таиться и лучшие, и худшие из людей и животных.

И еще дальше поведет вас мой рассказ, к великим опаленным пустыням, где рыщут дикие существа, изгнанные из человеческих поселений, и где люди и звери сходят с ума от зноя и жажды.

Но повествование мое больше чем просто перечень чудес и опасностей. Это рассказ о конкретном человеке, скромном и занятом непритязательным трудом, по имени Али-Баба и о том, как случайная встреча привела его к великому богатству и еще более великим опасностям.

Ага! Я слышу ваши восклицания. Это история про Сорок Разбойников! И таки да, это в самом деле история про Тех Самых Сорок Разбойников и про то, как они попали впросак со своей Великой Программой Рефинансирования Караванов. Вы спрашиваете, что я имею в виду под «теми самыми»? И что разбойники делали с этими самыми караванами?

Значит, вы все-таки не знаете подлинной истории про Сорок Разбойников, включая вмешательство некоего джинна и необыкновенных магических предметов. Пожалуй, для вас же лучше было бы прекратить болтовню и начать слушать. Возможно, вы уже догадываетесь, что меня и в самом деле зовут Али-Баба, и — особенно вон те, самые шумные, в задних рядах — вы, наверное, позабыли, что я был некогда одним из самых искусных дровосеков и до сих пор с легкостью управляюсь с весьма острыми инструментами.

Вот так-то лучше. Рассказчик должен слышать собственный голос. Я начинаю.

И пожалуйста, на этот раз не хихикайте в самых драматических моментах.

Говорят, у каждого человека своя судьба, и воистину мудр принимающий то, что ему предначертано. Ах, но в том-то вся и загвоздка, ибо кто может отыскать тот клочок пергамента, на котором записана его собственная судьба?

Итак, один бедный дровосек кое-как сводил концы с концами в некоем городе в самом дальнем уголке Персии, не подозревая о великих событиях, которым суждено было вскоре изменить его жизнь самым неожиданным и даже совершенно нежелательным образом. И звали этого скромного, но работящего дровосека Али-Баба.

Али-Баба этот был младшим из двух сыновей, и когда старик-отец его покидал этот мир, то завещал все свое имущество старшему из братьев, по имени Касим. Разумеется, таков был обычай в тех местах в эту пору, и таким же он остается и поныне. И младший сын правильно сделал, согласившись с этим, ибо отец его был человеком небогатым и нужда его не стала бы менее горькой, обратись обычай против них.

Но Касиму этого новообретенного богатства было мало, и старший брат безрассудно расточал эти монеты, подобно человеку, льющему воду в песок пустыни, до тех пор, пока ему тоже не пришлось приискивать себе работу. И даже тут он был крайне неблагоразумен, ибо связался с некой дурной компанией и начал выполнять определенные поручения и оказывать всяческие услуги одному дому с чрезвычайно дурной репутацией. Но все же Али-Баба продолжал молчать и без жалоб трудиться за гроши.