Плёвое дельце на двести баксов

Пока бармен, усатый кавказец с печальным и усталым взглядом, наливал мне повторную кружку пива, я краем глаза уловил, что двое мужиков за угловым столиком поднялись со своих мест и двинулись на выход.

У меня невольно вырвался вздох облегчения. Эти двое, как, впрочем, и третий из их компании, что стоял у дверного проема, видимо охранник своего босса, вызывали у меня невольное чувство раздражения, которое никак не удавалось подавить. На мою беду, они расположились за соседним ко мне столиком, исключая, естественно, барбоса-секьюрити, зыркавшего по залу мутными и злыми глазками, и я вынужден был слушать их гоготание да какую-то дурную, скрипучую, будто плохо смазанную, но, главное, нестерпимо громыхающую речь.

Собственно, изрыгал все эти звуки в основном один из них — бочкообразный детина с повадками мафиозного босса из типового гангстерского фильма. Черный, модельного типа френч, в который мафиози был одет, не сходился у него на животе, как, впрочем, и ворот — на шее.

Детине что-то вполголоса подъелдыкивал угодливый малый с напомаженными волосами, наверно являясь чем-то вроде личного секретаря этого бугра.

За свою пятилетнюю службу в СОБРе я много раз сталкивался с подобными типами и, что называется, чуял их за версту. Относился я к этой публике с почти биологическим отвращением, и, если при оперативных мероприятиях, задержаниях к примеру, мне представлялась счастливая возможность влепить кому-либо из них кулаком, а то и прикладом калаша по репе, то никогда не отказывался от такого подарка судьбы. Ведь все они, эти новые русские, то есть, попросту говоря, ворье, нахапали бабок на чужом горе, можно сказать всю страну по миру пустили, а теперь вот жируют, грязные свиньи, жизни своей скотской радуются!

Странно, как они вообще попали в этот захолустный бар в Матвеевском, спальном районе Москвы. Я уж точно видел их впервые, хотя, впрочем, бывал здесь довольно редко, только с получки, — как, к примеру, и в этот день, 8 августа.

И что же в результате получается? И без того нечасто удается бывшему собровцу слегка оттянуться из-за отсутствия необходимых для такого невеликого счастья финансов, так и тут тебе всякое бандитское отребье норовит праздник испоганить!

Насколько я понял, став невольным слушателем разгомонившихся братков, именно секретарь заманил сюда своего босса, «Михал Борисыча», — вроде как промочить горло неким особенным бренди, будто бы имевшемся только в этом баре. Но не похоже, что бугор, перекосивший рыло после выпивки, остался ею доволен.

Между тем детина во френче тяжело двигался по залу на манер загруженного под завязку сырой нефтью танкера. За ним мельтешил его прихвостень, а у дверей к ним присоединился амбал-охранник с тупой говяжьей мордой. Да уж, такие, как «Михал Борисыч», похезать без своих бычков не ходят!

Наконец вся процессия покинула заведение, и я, сразу повеселев, прихватил кружку пива и направился к своему столику, где еще оставалось полвоблины. По пути бросил небрежный, случайный взгляд на то место, где только что располагались мои соседи, и непроизвольно замедлил шаг. Прямо под стулом, на котором полминуты назад ерзал ягодицами напомаженный секретарь, стоял черный кейс — металлический, с кодовыми замками и довольно-таки объемистый.

Я медленно прошел мимо столика с забытым чемоданчиком, опустился на свое место и обвел глазами зал.

Группа кавказцев что-то негромко обсуждала на соответствующем своей национальности наречии.

Две тетки, по виду приезжие торговки тоже откуда-то с югов, молча уписывали копченых кур.

Четверо юнцов посасывали коктейли из банок, обмениваясь ленивыми, угрюмыми репликами.

Бармен задумчиво вытирал полотенцем кружку, думая о чем-то своем, внутреннем и непостижимом никакому уму.

Никто не смотрел в мою сторону, да и в сторону черного кейса — тоже. Это у меня он стоял практически под носом, а из глубины зала оставленную вещицу разглядеть было непросто.

Я какое-то время понаблюдал за входной дверью, полагая, что забывчивый секретарь спохватится и вот-вот вернется за своим навороченным рундуком, но ожидаемого возвращения не произошло.

Я после ранения в Чечне уже год как оставил СОБР и не знал в тонкостях об оперативной обстановке в Москве, но практически не сомневался — чемоданчик не предназначался для подрыва этого задрипанного бара под звучным именем «Шейхана». Братки в своих разборках при дележе территории предпочитают обходиться без посторонних людских жертв, а для всяких там ваххабитов периферийная малолюдная забегаловка как объект теракта интереса не представляла — не тот общественный резонанс.

Так что тогда могло быть в этом кодированном кейсе? Надо полагать, документация какая-нибудь…

А вдруг там деньги?