Планетарный миф

Земля стоит, как известно, на трех китах («на трех рыбах больших»). Такое поучение дает Волот Волотович (Великан Великанович) русских мифов. Другие имена его – Пращур и Дед Всевед. Он олицетворение совершенной мудрости, завещанной Древними. (О древнем русском учении о Трех Рыбах, на коих стоит Земля, писал еще профессор Казанской духовной академии Порфирьев – «История русской словестности», 1897 г.)

Три Волотвы кита оставили след в истории. Страницы ряда средневековых космогонических трактатов Запада содержат изображенье их. Однако, эти «рыбы большие» не упоминаются в тексте. По-видимому, в средние века три держащих представляли уже лишь только оформительскую виньетку, принятую для космогонии.

Но почему же оказалась виньетка такою именно? Средневековье было во многом склонно к воспроизведению форм античности, предпочитая копировать, впрочем, не существо, но стиль. Античные же мудрецы помнили еще ведение, перенятое у Древних. Цивилизация Праистока – о ней речь ниже – ведала про Три Закона Пространства, которыми и «стоит» Земля.

Да и не только Земля, конечно же. Согласно учению Замкнутого Креста этими же законами стоит эйдос (говоря языком Платона) всякой планеты Космоса. Сие-то и нашло символическое отображение в трех китах, что сделались, начиная с «просвещенного» XVIII века, мишенью для зубоскальства.

Первое, о чем повествует Планетарный Миф Русской Северной Традиции, это Законы Пространства. Они есть триединая Формула Творения, известная Древним.

Триглав Творения… Само появление на Земле царства Древних – ГИПЕРБОРЕИ, цивилизации Праистока, великого Полярного государства – невозможно понять, не познакомившись с этими Законами хотя бы в самых общих чертах.

Для этого потребуется совершить экскурс в область эзотерической философии.

Формулировка Закона Первого:

Что разумели под этим Древние? Чтобы осознать это, зададимся «праздным» вопросом: откуда вообще оно взялось, это Пространство? Что есть оно такое? Мы так привыкли к Окружающей Протяженности, что и не случается нам задуматься, почему в такую, а не в какую-либо иную форму Бог отлил Бытие.

В чем есть начало Пространства, «из чего оно сделано»?

Запоминающийся образ Пространства русских былин и сказок – это распутье. То есть развилка дорог, вещий камень, на котором написано: направо пойдешь… налево пойдешь… Метафорой перепутья сопряжены воедино понятия Пространства и Выбора.

Едва ли это случайно. Учение Замкнутого Креста о Пространстве начинается так:

И на какое же огромное расстояние делается отнесен дух, который выбирает из двух одно, по отношению к духу, который выбирает из двух другое.

Эти слова содержат концепцию развертывания Пространства, как понимает ее Учение. Коротко говоря: расстояние создается выбором. Воспользуемся, чтобы представить это положение сокровенной философии наглядно, известной Мифологемой.

По ветви Дерева скользит Змий, намереваясь соблазнить Еву. Еще мгновение – и вся Вселенная расщепляется! Теперь уже есть два Мира. Есть Мир, где предприятие Искусителя потерпело фиаско. Но есть и Мир (очень хорошо нам известный), где Змий восторжествовал…

Как далеки они один от другого, эти два Мира. Как Небо и земля! Любопытно: когда мы хотим сказать, что не избираем такой-то вариант действий, то часто прибегаем к словам: «я далек от этого». Описывая же выбор, который мы собираемся совершить, употребляем выражение: «я близок к тому, чтобы»… То и другое представляет собой пространственную метафору. И это не удивительно. Выбирая, мы «выбираем между»… Но МЕЖДУ – это ПРОСТРАНСТВО.

Соотнесенность Выбора и Пространства делается понятной в свете утверждаемого «Изумрудной Скрижалью» Гермеса Трисмегиста: СНАРУЖИ ТО, ЧТО ВНУТРИ. Учение гипербореев, известное на Земле еще за двести веков до этого знаменитого текста, утверждает это же самое: Внешнее суть зеркало Внутреннего, его проекция.

Пространство, например, в свете этой основополагающей идеи суть объективирование дистанции, которую Дух ощущает между противоположными выборами. (Использованный нами термин «объективирование» ввел в философию Николай Бердяев. Не будет преувеличением сказать, что одно лишь усвоение такого понятия в систему прочих может составить эпоху в развитии системы. Русский православный философ так близко подошел к тайне сотворения мира из ничего, как это смог до него, быть может, лишь один Мейстер Экхарт.)