Пламя

Иллион никогда не был прекрасным городом. Он всегда был крепостью, с самого своего основания. Серые каменные стены, узкие улочки, сотни огневых точек. Столица Валагрии явно не была тем местом, чтобы растить детей. Да, короли пытались сохранить имперское наследие в виде ипподрома, стадиона и прекрасных храмов на холме за городом. Но город так и остался серой, угрюмой каменной глыбой, угрожающе нависающей над каждым, кто ступил в его тень.

Именно здесь пришлось расти Александру и его брату Мильтиаду. Их отец и мать рано погибли, так что их воспитывал дядя – король Валагрии Приам. Старый, закаленный в сотнях боях воин был такой себе нянькой и это понимал каждый. Однако он считал, что грядут тяжелые времена и сильные люди с подобным воспитаем пригодятся королевству в его самый темный час, который непременно рано или поздно наступит.

Мальчики были непоседами, так что стража не всегда могла за ними усмотреть. Первыми на себе почувствовали интерес малышей казна и оружейная. Мильтиада так и тянуло ко всему блестящему, так что его как-то чуть не разрубил пополам церемониальный лабрис. Александр же имел куда более буйный нрав, но умел его правильно прятать. Как-то раз он обиделся, что его не пустили посмотреть на тренировки воинов, а вместо этого заставили дальше учится считать. Так он в отместку за это отвязал и выпустил всех лошадей в конюшне, а также запустил псов на кухню. Переполох был тогда ужасный. С тех пор дяде пришлось как-то договариваться с буйными племянниками.

– Дядя, дядя! – мальчики влетели в тронную залу как ураган и побежали к пустому трону.

Приам, что стоял поодаль с капитаном царской стражи и главным казначеем и что-то обсуждал, заметил сорванцов и лишь легонько улыбнулся.

– Я буду царем! – Александр взгромоздился на трон и занял как ему казалось, наиболее царственную позу. Стражники же изо всех сил постарались сдержать смех.

– А я стану великим архитектором! Но сначала я потрачу все твои деньги! – Мильтиад проигнорировав трон, пробежал мимо, к столу, на котором всегда были цукаты.

– Эй, так нельзя! Я царь, значит и деньги царские! – Александр скорчил обиженную гримасу и поспешил за братом к сладостям.

– Я – царевич! А это значит, что править будешь ты, а я, как царевич, буду отдыхать, веселиться и тратить твои деньги! Такова жизнь царевича, – Мильтиад с удовлетворением посмотрел на старшего брата и демонстративно доел последний цукат. Приама всегда поражало, что младший даже не проявлял ни малейшего интереса к власти. Его больше манило море, его бескрайние просторы и искусство архитектуры.

– Ах так! Я тебе сейчас покажу, маленький зазнавшийся царевич! – старший из братьев уже хотел было наброситься на младшего с кулаками, но вовремя подоспевший Теодорих, капитан стражи царевичей, вовремя предотвратил царское рукоприкладство. Поняв, что он в безопасной зоне от тумаков старшего брата, Мильтиад показал тому язык. – Ты! Тебя история не запомнит! Твоё имя будет забыто, а мое будет жить в веках!

– Зачем мне слава, когда у меня будут сладости и деньги? – Мильтиад расплылся в гаденькой ухмылке. Но Александр смог как-то извернуться в руках ветерана и пнуть младшего брата по ноге, – Ай, больно! Дядя, он меня избивает! – Мильтиад по уже отработанной стратегии начал реветь и играть на публику, чтобы его утешили, а брата пожурили. С нянечками всегда такое срабатывало.

– Хах, ты получил то, что заслужил, – расхохотался царь Валагрии, усаживаясь на свой трон, – садитесь, я расскажу вам одну поучительную историю.

– Ты расскажешь нам миф? – гнев в глазах Александра мгновенно улетучился и в них появился живой интерес.

– О великих героях? – Мильтад тут же перестал реветь и послушно уселся рядом с братом.

– Да, миф о герое. Я его расскажу, если вы мне пообещаете помолчать и не перебивать меня. Иначе ничего не расскажу, так ещё и конюшни отправлю чистить.

Мальчики согласно покивали, показывая, что они готовы внимать историю. Оба ребенка с удовольствием слушали истории. Мильтиад считал это времяпрепровождение куда как более занимательным, чем учеба, а Александр искал себе новые ориентиры славы.

– Жил был юноша, звали его Тимандр. Он был могучим воином, а по его венам тек огонь. В битве он повергал врагов своим тисовым копьем и бронзовым мечом, а когда они застревали в телах его врагов, то он изрыгал на недругов пламя прямо из своих рук, – Приам вытянул вперед руки и сделал вид, будто выпускает из них пламя. – Но Тимандр был также гордецом, каких нужно было ещё поискать. Тщеславие его не знало границ, для него не было ни авторитетов, ни людей, достойных уважения или внимания. Он считал, что он самый великий.

– А это было не так? – удивленно спросил Мильтиад.