Плач стали (СИ)

Annotation

Лавров Алексей Юрьевич

Пролог

Глава 1

Глава 2

Глава 3

Лавров Алексей Юрьевич

Плач стали

Пролог

В лесу шли двое, вернее, взрослый вёл за руку подростка, почти мальчишку. Высокий, худощавый ведун Остромысл шагал целенаправленно, его фигура выдавала немалую опытность в таких походах, а паренёк плёлся, часто спотыкаясь. Северное солнце уже скрылось за кронами сосен, в бору сгущались тени, но юному Гориславу стоило лишь поднять взгляд к светлому пронзительно синему небу, чтобы с облегчением убедиться, что день не окончен, впереди ещё много времени до наступления темноты. Ему не улыбалось оказаться в лесу ночью, да и вся прогулка в целом не вызывала восторга.

Особенно не нравилось Горику, что его нежелание отправиться на лесную прогулку не волновало даже маму. Не то, что его никогда не пытались заставить делать что-то, чего он делать не хотел, редко, но такие вещи случались. Работами по хозяйству обременяли его несильно, паренёк сам всегда охотно помогал старшим, понимая, что близким спокойнее, когда он не покидает их поля зрения.

В селе же Горислава несколько раз пробовали бить знакомые мальчишки, но драться он не стал - три раза ему удавалось убежать, а два раза его всё-таки чувствительно отбуцкали и поваляли по земле. В каждом случае он тут же жаловался старшим братцам, и они, не вдаваясь в несущественные детали, типа "за что?", безжалостно карали его обидчиков. Были в селе и такие ребята, которые, не смотря на неизбежность расплаты, сразу распускали руки, их приходилось дразнить с безопасного расстояния, лучше всего с возвышения, например, со своего забора - так в случае опасности легче всего удрать. Большинство же других ребят перестали с ним не только играть, но и разговаривать. Братья Добрыня, Пересвет и Бронислав как-то влиять на него или воспитывать не пытались потому, что были неродные, сводные. Не смотря на это, или именно поэтому, в младшеньком души не чаяли, во всём ему потакали, любой его поступок восторженно одобряли, а "невинные шалости" вызывали у них лишь добродушные улыбки. Кроме мамы, единственной, кем он не помыкал, и кто мог удержать его от совсем уже неприличных проказ, была тоже неродная, но самая любимая сестрица Лана. Играть с девчонками Горик считал для себя зазорным, но никогда не упускал случая поболтать с ней, а её всегда огорчали его проделки - проказнику приходилось с этим считаться.

Когда шалости заходили за грань приличий, все проблемы со взрослыми односельчанами решал дядя Всеволод, вообще-то, отчим, но действительно дядя, старший брат погибшего отца. Горислав рано смекнул, что здоровенному, суровому кузнецу очень важно, чтобы пасынок не чувствовал себя чужим, неродным в их большой семье, и постоянно пытался определить границы снисходительности отчима. Горислав уже терялся в попытках представить, что же ему такого ещё сотворить, чтобы тятька пусть не наказал, хотя бы повысил на него голос!

В самых крайних случаях Всеволод кротко просил Дану, маму Горика, поговорить с сыном. Такие разговоры для него и впрямь были сущим наказанием - мама всегда называла его поступки своими именами, а ему самому давала вполне заслуженные характеристики - оболтус, трус, подлец и подлиза. В душе Горислав с ней, конечно же, не соглашался, но не перечил, скромно снося заслуженный выговор, поскольку понимал, что сам он вовсе не пуп земли, попросту пустое место, а центром вселенной является мама, вторая жена могучего Всеволода. Только благодаря близости к маме, хозяйке, фактически владычице, он и пользовался особым отношением братьев и дяди. Не то, что он ей ябедничал, нет, конечно, но ведь мог и пожаловаться. Пусть мама при малейшем на это намёке высмеет его без жалости, другие-то об этом не знают!

***

Горик и подумать не смел, чтобы её ослушаться, именно поэтому он и тащился за ведуном через лес. Кудесник неизвестно откуда являлся в их рыбачье село, иногда проводил ночь в гостях у кого-нибудь на свой выбор и уходил неведомо куда. Горислав, украдкой наблюдая в щелочку в заборе за таинственной фигурой с длинным посохом, в диковинном плаще из шкур, со скальпом медведя на голове, чисто теоретически рассматривал возможность устроить Остромыслу какую-нибудь каверзу и прикидывал, что же ему за это будет. Казалось бы, боги услышали его - в тот день странник прошёл прямиком к их двору, в наступившей тишине раздался стук посоха в ворота. Горик отметил про себя странное поведение цепных псов, в других случаях более чем заливистые свирепые пёсики отчего-то старались стать как можно незаметнее. Горислав подумал, что стучаться весьма учтиво со стороны ведуна, ведь по россказням братцев тот может запросто ломать толстые стены, а очень толстые проходить насквозь.

Парень из-за хронического безделья оказался к воротам ближе всех и, не дожидаясь указаний, подскочил отворять. Поднатужившись, снял запорный брус, навалился на воротину...