ПИСЬМО МИХАИЛУ ШЕМЯКИНУ

Глубокоуважаемый Михаил Михайлович!

Эпистолярный жанр есть вид литературы советскому человеку недоступный, и поэтому я нахожусь в некоторой растерянности и некотором недоумении. Но все же в настоящем письме есть насущная необходимость, и я, помолясь Богу и заранее принося Вам всевозможные извинения за многочисленные стилистические несообразности, приступаю к написанию оного.

Во время Вашего последнего приезда в Россию Вы договорились с Людмилой Владимировной Абрамовой относительно участия в создании энциклопедии Высоцкого. Сейчас общий замысел предполагаемого издания конкретизировался и поддается более-менее связному изложению.

Вообще издание энциклопедии Высоцкого есть вещь ни с чем несообразная и фантастическая. Если вести речь об энциклопедии в академическом смысле, вроде энциклопедии Гёте или даже совковой Лермонтовской энциклопедии, то это смешно уже по той простой причине, что подобной чести не удостоились Достоевский, Толстой, Пушкин. Что касается популярной "энциклопедии", вроде массовых красочных изданий, посвящённых “королям рок-н-рола" или героям диснеевских мультфильмов, то Высоцкий для этого слишком трагическая фигура, а кроме того, в условиях России поделки "для народа" всегда выглядят пошло.

И тем не менее — энциклопедия. Когда мне сказали: "Энциклопедия", — я подумал и согласился. Почему? Мне кажется, что Высоцкий фигура символическая (вроде Мэрилин Монро или Чарли Чаплина), и поэтому может организовывать вокруг себя пространство мира, служить мерой вещей. По крайней мере на 1/6 части суши.

Я бы мог сказать Вам иначе: де песни Высоцкого — это энциклопедия русской жизни; его персонажи — галерея социальных типов; его язык — впервые заговорившая советская улица и т. д… но все это было бы неправдой. То есть правдой, но правдой с маленькой буквы. И стоило бы об этом писать зачем-то "энциклопедию"? Разве что по какой-то немыслимой провинциальной глупости. И почему не написать так же о Галиче, Окуджаве? Нет, я взялся за это дело потому, что Высоцкий представился мне определённым символом, то есть человеком, окружённым "мистическим ореолом". Кто знает, может быть именно в нем нашла свое выражение, нет олицетворение, эпоха 60- х. Наверно, как все люди такого рода, он не был даже "типичным представителем". Как не были типичны и Чарли Чаплин, и Мэрилин Монро. Если бы они прошли по улице своего времени, наоборот, они бы выделились своей необычностью и непохожестью на окружающих. И выделились далеко не "вверх", скорее — "вбок". Например, оба были коротконоги, что явно "не украшает". Но "символ". И через "символ" раскрывается эпоха. Через символ можно раскрыть эпоху. Её "трактовать". И следовательно, "освоить", "закрыть" — перейти в другое время. 60-е именно сейчас умирают. Свинцовое колесо времени медленно повернулось, и прошлое рассыпается. Даже я, 30-летний человек, чувствую это. И именно сейчас, когда физически очевидцы тех событий еще живы и дееспособны, когда еще не выветрился окончательно запах времени, следует зафиксировать прошедшее. Увидеть в произошедшем некоторый стиль, а настоящему через это — придать некоторый смысл.