Письмо из прошлого

Автомобиль Райана съехал с извилистой проселочной дороги и остановился. Выцветшая надпись на повороте гласила: «Кардиньяр». Райан взял лежащее на сиденье письмо. Оно было написано несколько лет назад на измятой лиловой почтовой бумаге с эльфами, кое-где остались следы слез. Райан наткнулся на него только на этой неделе и, вопреки всему, намеревался найти автора послания.

Не заметив указателя «Частная дорога», Райан въехал на холм, повернул налево и остановился под раскидистым деревом напротив кирпичного дома.

Выключив двигатель автомобиля, он был потрясен тишиной. Двухчасовую поездку из Мельбурна трудно было бы назвать шумной, но наступившее теперь безмолвие казалось оглушающим.

Кардиньяр — последнее пристанище его младшего брата. Отблески заходящего солнца на холмах, черная гофрированная крыша, ставни, кирпичные стены, изящная веранда с отделкой из кованого железа, придающая законченность строению, — все, как и описывал Уилл.

Теперь, после смерти брата, Райан был в полной уверенности, что дом пустует — иностранные владельцы скорее вложат деньги в землю, а не в ферму. Он ожидал увидеть здесь неубранные гниющие листья, мусор на веранде — явную разруху. Однако дом казался чистым и в хорошем состоянии.

Райан открыл дверцу автомобиля и глубоко вдохнул свежий деревенский воздух.

— Ладно, Уилл, — громко сказал он. — Место, конечно, потрясающее, но не настолько, чтобы забыть себя.

Зимой, путешествуя по стране, Уилл остановился на краткое время в Кардиньяре. По тем сведениям, которые Райан получил за последние несколько дней, выходило: что если бы брат не погиб, то остался бы здесь навсегда — и все из-за девушки, написавшей письмо.

Райан аккуратно сложил послание и засунул его в верхний карман рубашки. Выпрыгнув из автомобиля, машинально закрыл его, и насмешливо улыбнулся — напрасная предосторожность, ведь в радиусе пяти километров не было ни одной живой души.

Приятный ветерок, легко касавшийся волос, внезапно затих, и он услышал звуки — оперная музыка! Запись была довольно громкая и к тому же отзывалась эхом от холма. Райан отогнал от лица жужжащую муху и посмотрел на деревянные ворота, увитые виноградной лозой.

За воротами он надеялся найти женщину, которая поведает, отчего его несносный братишка отказался от целого мира.

Лаура время от времени покачивала головой в такт музыке.

Ей нравились такие дни — облачко на небе ослабляло летнюю жару, на холмах Кардиньяра можно наблюдать игру света и тени. Как только она развесит белье, закончит приготовление обеда, у нее выдастся свободная минутка, чтобы приготовить себе горячую пенистую ванну.

Проигрыватель был включен достаточно громко. Лаура напевала на придуманном диалекте, напоминавшем итальянский язык, перед сороками, рассевшимися на сточных желобах крыши, и трагически-театрально ударяла себя в грудь. Пусть она не Паваротти, но сороки-то об это не знают!

Не выдержав, птицы слетели с крыши и приземлились на эвкалипте ближе к холму.

— Эй! — крикнула она и, взяв тяжелую белую хлопчатобумажную скатерть, набросила ее на веревку для просушки белья, — Вы обычно терпеливее, когда знаете, что вас ждет подслащенный медом хлеб! Но сегодня вы ничего не получите!

Райан, засунув руки в карманы джинсов, поднимался по гравийной дороге к дому.

«Я никогда не чувствовал себя таким энергичным, — написал однажды Уилл их сестре Сэм. — Вы должны приехать сюда и увидеть, чтоя имею в виду. Только тогда вы поймете меня».

Но никто не приехал — все были слишком заняты. Сестра Джен — первая скрипка в симфоническом оркестре Сиднея. Сэм занималась своей семьей и журналом о тканях. Родители, режиссеры-документалисты, снимали фильм о дикой природе и находились где-то далеко в джунглях.

А уже через две недели после письма, пришедшего их сестре Сэм, Уилл был похоронен в Мельбурне. В тот зимний день моросил дождь, и около сотни людей, как сказали Райану позже, пришли проститься с его братом.

Пройдя через приоткрытые деревянные ворота и поднявшись наверх, он увидел небольшой и, судя по всему, недавно перестроенный домик. Пестрые цветы окаймляли фасад, отчаянно пытаясь выжить в этой жуткой засухе. Забор был починен, трава, правда увядшая, коротко подстрижена. Через белые простыни, развевающиеся на бельевой веревке, Райан увидел женскую фигуру.

Ради кого Уилл отказался от учебы в Оксфорде? Это скромница, педантка, актриса, душевный человек или просто симпатичная деревенская девчонка, привлекшая внимание одинокого городского парня? Кто вынудил члена семьи Гас-пер забыть обо всем?

Эта женщина, злобно подумал Райан, и меня своим письмом вытащила из цивилизованного мира — пятизвездочных отелей и еженощных политических дебатов за коктейлем — сюда, где грязь, жара и мухи!

Женщина передвинулась, и Райан мельком увидел освещенные солнцем темно-рыжие кудри. Он насмешливо улыбнулся. Ему нет дела до ее прелестей. Он только должен выяснить, почему Уилл хотел здесь остаться.