Письма Скорпиона

Антонио Барди прошел из спальни в небольшой кабинет, из окон которого открывался вид на Средиземное море и мыс, с возвышающимся на нем маяком и зданиями службы береговой охраны. Письменный стол с крышкой, обтянутой бледно-золотистой кожей, кресло с такой же обивкой, сейф в стене позади стола, сбоку от двери картина – очень хороший натюрморт Босшерта: ирисы, тюльпаны, розы, – это было все, что составляло привычное убранство кабинета.

Барди нажал вделанную в стол кнопку звонка, повернулся, открыл сейф и вынул потертый пузатый портфель. Вошел Лодель – высокий, темноволосый мужчина лет сорока, с бесстрастным, словно замороженным, землистого цвета лицом.

Он поставил на стол серебряный поднос с хрустальным графином, сифоном и стаканом. Не вымолвив ни слова, налил в стакан виски и чуть-чуть плеснул туда содовой из сифона.

Барди вынул из портфеля несколько папок и, не поднимая головы, сказал:

– Когда Мария закончит, вы отвалите на весь вечер. И прихватите Джана.

Он говорил по-английски с едва заметным акцентом, доставая слова как будто глубоко из груди – они гулко отдавались в воздухе.

Лодель кивнул и, бросив мимолетный взгляд на папки на столе, посмотрел в большое лицо хозяина.

– Пришли ко мне Марию, – сказал Барди и, не дожидаясь, когда Лодель уйдет, взял верхнее досье, помеченное на обложке красным карандашом. В папке хранились газетные вырезки и с десяток листов белой форматной бумаги. На первом, словно заглавие, стояло имя: «Роналд П. Дин». Барди не спеша перелистал досье. Один из последних листов делился на колонки, куда были вписаны даты, а напротив – суммы в фунтах. Барди внимательно просмотрел цифры. Его большое лицо при этом сохраняло бесстрастное выражение: голубые, цвета льда, глаза оставались по-прежнему холодными.

В дверь легонько постучали. Вошла женщина в зеленом шелковом платье, с карандашом и блокнотом в руках. Привлекательная, лет тридцати, с длинными, зачесанными на уши волосами.

Барди улыбнулся ей.

– Надо написать несколько писем, Мария. Совсем коротеньких. А потом можешь быть свободна.

Женщина кивнула. От предзакатного солнца за окном на море лежал пурпурно-голубой ковер, надвигавшиеся с востока сумерки оставляли на нем лилово-серые разводы.

– Первое письмо, – продолжал Барди, – предназначается профессору Роналду П. Дину, доктору наук, члену Королевского общества содействия развитию естествознания. Он живет в усадьбе Лауэр Лодж, что в Годстоу, Великобритания.

Барди поднялся, заходил вокруг стола и, потягивая виски, начал диктовать:

Покончив с первым письмом, Барди, остановившись позади Марии, протянул руку к дальнему краю стола и взял следующую папку. Открыл ее и не спеша перелистал.

– Второе письмо будет к Александеру Сайнату, – сказал он, – на адрес: «Лотон-Хауз», Керзон-стрит, Лондон. Он попал ко мне в сеть задолго до тебя, Мария, – помолчав, добавил Барди. – Ему хотелось заполучить свой первый миллион уж слишком быстро.

Отклика Барди не ждал, да Мария и не собиралась ничего отвечать. Он диктовал письмо за письмом, по мере надобности сверяясь с содержимым досье. А однажды, не прерывая работы и стоя позади Марии, опустил руку на ее шею и легонько обхватил ее смуглыми пальцами, рассеянно приласкал. На миг губы женщины тронуло подобие улыбки, но она тут же исчезла, стерлась с лица – как все воспоминания о днях, когда-то проведенных с Барди.

Напоследок он сказал:

– Письма вместе с конвертами оставь у себя. Я ими займусь позже. Желаю тебе приятного вечера. И не позволяй Джану напиваться. Его, по-моему, что-то гложет.

Мария остановилась на полпути к двери и вдруг с нежностью произнесла: