Письма к Генри Миллеру

Лоренс Даррелл

Письма к Генри Миллеру

Д/п Британский совет, вилла Агацини, Перама, Корфу

Дорогой мистер Миллер!

Я только что перечитал "Тропик Рака", и мне захотелось черкнуть Вам по этому поводу пару строк. Ваша книга представляется мне единственным достойным - в полный рост - произведением, которым действительно может гордиться наш век: это настоящий триумф, от первого до последнего слова; и Вам не только удалось дать всем по мозгам с литературной и художественной точек зрения, Вы еще и вывернули на бумагу все нутро, все потроха нашего времени. Я никогда раньше ничего подобного не читал. Я вообще не подозревал, что такое можно написать; но самое любопытное, что при этом я вполне отдавал себе отчет: мы все давно чего-то в этом роде ждали. Место подготовлено, плацдарм расчищен. "Тропик" открыл дорогу к новой, ожившей, из мяса и крови жизни. Перед ее лицом всякий панегирик - банальность; так что, ради бога, если все это на Ваш слух звучит как блеяние замшелого критика, как литературный кольдкрем, не вините в том меня. Видит бог, я взвешиваю каждое слово или, по крайней мере, стараюсь взвешивать, но Ваша чертова книга землетрясением прошлась по всем моим мерам и весам и перепутала гирьки. Я влюбился в нее до одури. Я страшно рад, что все каноны чувств, запутанных и тонких, отправились к такой-то матери; что Вы наложили по куче дерьма под каждой заделанной Вашими современниками, от Элиота до Джойса, безделицей. И дай нам, Господи, молодым людям, воли развести теперь на каждой кучке маргаритки - и тем закончить дело.

Что-то вроде "Тропика" носилось в воздухе с самой войны. Ваша книга финальный вариант всех этих слабых, сырых, пачкотней отдающих набросков: "Чаттерли", "Улисса", "Тарра" и т.д. Роман обращен не только вспять, но (на что ни один не оказался годен) обращен вперед.

Он наконец-то указал нам выход из сортира. Как забавно, что до сей поры никто и не пробовал ускользнуть с водой во время слива через канализацию, вместо того чтоб создавать затор и давку в дверях. Я приветствую "Тропик" в качестве настольной книги моего поколения. Она стоит в полный рост, вровень с теми книгами (а их совсем немного), которые писались людьми от самого своего нутра. Господи, прости, звучит помпезно, однако как иначе скажешь?

<:>

Искренне Ваш

Лоренс Даррелл

[Сентябрь? 1935 г.]

Д/п Ионийское побережье, Корфу, Греция

Дорогой м-р Миллер!

<:> Готов поспорить, что после Вашей книги всякий английский и всякий американский писатель почувствовал себя чем-то вроде сырного клеща. То есть всякий писатель, в котором не уснуло чувство совести, конечно. Хотел бы я, чтобы Д. Г. Лоуренс дожил до наших дней и было кому издать по этому поводу распроблядский вопль радости. <:>

Я удивлен, что народ отыскал в Вашей книге следы "елизаветинской прозы". На мой взгляд - несправедливость явная. Пороху елизаветинцам было не занимать, но вот чего им не хватало, так это свободы от канонов литературного стиля, без которой "Тропика" не напишешь. Этакие литературные динозавры, отягощенные чувством собственной значимости. Бен Джонсон наверняка сказал бы, что Вам недостает искусности, или еще какую-нибудь фигню в этом же роде. У меня такое странное ощущение, будто единственный человек, который признал бы в "Тропике" нечто похожее на то, что он сам пытался написать - для собственной эпохи, на собственном тогдашнем языке, - был Франсуа Вийон. Но поскольку по-французски я читаю с трудом и, где только возможно, с параллельным английским переводом, всерьез судить не берусь. Просто от него у меня то же чувство. Довольно любопытное. Состояние неуязвимости, что ли. Светлый и устойчивый иммунитет к жизни. Хотя, конечно, это все слишком безапелляционно.

<:>

Искренне Ваш

Лоренс Даррелл

[Начало 1936 г.]

Д/п Ионийское побережье, Корфу

Дорогой Генри Миллер!