Письма

Джон Китс

Письма

1. ДЖОНУ ГАМИЛЬТОНУ РЕЙНОЛДСУ

Сентябрь 1817 г. Оксфорд

...Вордсворт нередко преподносит нам, хотя и с большим изяществом, сентенции в стиле школьных упражнений по грамматике - вот пример:

Озеро блещет,

Птичка трепещет, etc. {1}

Впрочем, мне кажется, что именно таким образом можно лучше всего описать столь примечательное место, как Оксфорд:

Вот готический стиль:

К небу тянется шпиль,

На колоннах - снятые отцы.

Рядом арка и дом,

5 Арка тронута мхом,

Дом приветствует - "Вильсон. Квасцы".

Студиозусов рой:

Не увидишь порой

Ни единого за день профана;

10 Громоздится собор,

Заливается хор,

Ну и Ректору тоже - осанна!

Очень много травы,

Очень много листвы

15 И оленей - не только для лирики;

И уж если рагу

"Отче наш" на бегу,

И к тарелкам бросаются клирики.

(Перевод Дмитрия Шнеерсона)

2. БЕНДЖАМИНУ БЕЙЛИ

8 октября 1817 г. Хэмпстед

Хэмпстед. {1} Октябрь, среда.

Дорогой Бейли,

После довольно сносного путешествия - с пересадками из одного экипажа в другой - я добрался до Хэмпстеда и застал братьев дома. Наутро, почувствовав себя вполне прилично, отправился на Лэм-Кондуит-стрит {2} передать твой пакет. Джейн и Марианне гораздо лучше, особенно Марианне: нездоровая припухлость спала у нее с лица; мне показалось, что выглядит она хорошо, хотя и сильно осунулась. Джона я не застал. Крайне огорчен известием о том, что бедняга Раис, во время своей поездки совершенно здоровый, теперь не на шутку болен. Надеюсь, он тебе написал. Из дома Э 19 я направился к Хенту и к Хейдону, которые теперь живут по соседству. Шелли был там. В этом уголке вселенной я решительно ничего не могу разобрать: похоже на то, что все в ссоре со всеми. Вот Хент, обуреваемый энтузиазмом; вот картина Хейдона in statu quo. {in statu quo - в прежнем состоянии (латин.).} Вот Хент расхаживает по мастерской, обрушивая направо и налево немилосердную критику. Вот Хорас Смит, {3} в изнеможении от Хента. "Наша жизнь соткана из различной пряжи". {4} Поскольку Хейдон окончательно перебрался с Мальборо-стрит, пусть Крипс {5} адресует свое письмо на Лиссон-Гров, Норт-Паддингтон. Вчера утром, когда я был у Брауна, зашел Рейнолдс - в веселом расположении духа - и мы приятно провели время, однако ночью ему пришлось возвращаться домой пешком в этакую даль по лютому холоду. Дети миссис Бентли {6} учиняют чудовищный гвалт - и я сожалею, что нельзя перенестись в твою комнату и там писать это письмо. Я испытываю настоящее отвращение к литераторам и не желаю больше ни с кем знаться, кроме Вордсворта - даже с Байроном. Вот пример их дружеских отношений: Хейдон и Хент знают друг друга много лет, а теперь живут pour ainsi dire {pour ainsi dire - если можно так выразиться (франц.).} точно завистливые соседи. Хейдон говорит мне: - Китс, ни под каким видом не показывайте свои стихи Хенту, иначе он повычеркивает половину. Мне сдается, что Хент не прочь, чтобы так и думали. Он встретил в театре Рейнолдса, и Джон сказал ему, что у меня готовы почти четыре тысячи строк. - Ох! говорит Хент, - не будь меня, их было бы семь тысяч. Если он говорит подобные вещи Рейнолдсу, то что же тогда он говорит другим? Не так давно Хейдон получил от некоей дамы письмо с предостережением для меня по тому же поводу. С какой стати я должен думать обо всех этих дрязгах? Суть дела станет тебе ясна из следующего отрывка из письма, которое я написал Джорджу весной: "По твоим словам, я - поэт. Могу ответить только, что поэтическая слава представляется мне головокружительной, даже недостижимой для меня высотой. Во всяком случае, я должен об этом помалкивать, пока не окончу "Эндимиона". Он будет испытанием, пробой сил моего воображения и прежде всего способности к вымыслу (штуки действительно редкой). Мне предстоит извлечь 4000 строк из одного незамысловатого эпизода и наполнить их до краев Поэзией. Когда я размышляю о том, как велика эта задача, исполнение которой приблизит меня к Храму Славы шагов на десять, я твержу сам себе: сохрани бог остаться без этой задачи! Хент говорил, да и другие тоже скажут: к чему корпеть над большой поэмой? На это я должен ответить: разве поклонники поэзии не более по душе некий уголок, где они могут бродить и выбирать местечки себе по вкусу и где образов так много, что иные забываются и кажутся новыми при повторном чтении, и где летом можно пространствовать целую неделю? Разве это не больше им по душе, нежели то, что они успевают пробежать глазами, пока миссис Уильямс еще не спустилась вниз - утром, за час-другой, не долее того? К тому же большая поэма - пробный камень для вымысла, а вымысел я считаю путеводной звездой поэзии, фантазию - парусами, а воображение - кормилом. Разве наши великие поэты всегда писали коротко? Я имею в виду повести в стихах: но, увы, вымысел кажется давно забытой мерой поэтического совершенства. Впрочем, довольно об этом. Я не возложу на себя лавров до тех пор, пока не окончу "Эндимиона" - и надеюсь, что Аполлон не гневается на меня за насмешку над ним в доме Хента". {7}