Пищевая пирамида

Пролог

Человеческая цивилизация угасает, Последняя Мировая Война разрушила не только города и привычный уклад жизни людей, но и саму планету Земля. Климат поменялся настолько, что аналитики и предсказатели помыслить не могли. Животный мир погиб практически полностью, остатки человечества заселили узкую полоску пригодной к существованию, земли. Но, даже эти немыслимые страдания и катаклизмы не изменили природу людей, выжившие продолжили воевать и убивать друг друга.

Глава 1

Солнечные лучи вязли в пышной зелени усадьбы, тщательно выбеленный жерди загона контрастировали с черными, вымазанными грязью пищевыми. Животные беззаботно резвились на солнце, скакали на четвереньках друг за другом, забавно мычали, цокали и что то еще нечленораздельное издавали. Олаф невольно засмотрелся на эту довольно милую вакханалию. Однако, мысль о том что он отсутствует в обществе слишком долго и этот факт может быть сочтен оскорбительным для гостеприимных хозяев и гостей усадьбы, заставила его вернуться в общество. Поправив кобуру пистолета и шпагу, Олаф направился было к кружевной беседке. Что то заставило его обернуться. Взгляд! Олаф не сразу понял что этот пронзительный и осмысленный взгляд принадлежит молодой самке в загоне. Подойдя поближе Олаф рассмотрел ее – совершенно худая, покрытая слоем грязи как и прочие пищевые, эта самочка держалась особняком от остальных собратьев, смотрела на дворянина совершенно нагло в глаза, ее карие глаза не дрогнули "сверля" Олафа. "Немыслимая наглость ! Какое непочтенье!" – ярость закипела в душе Олафа (рука машинально легла на гарту шпаги), впрочем лишь на миг, он тут же осознал кто перед ним и подавил гнев. Пищевые внешне очень похожи на людей, лишь только телом, в остальном это совершенно безмозглые животные, разве пристало дворянину гневаться по поводу такого пустяка. Олаф первым отвел взгляд, отметив при этом, какие необычные прямые, длинные черные волосы самки. Не всклокоченные, спутанные колтунами как у прочих пищевых, а пожалуй даже красивые волосы.

Досадный эпизод быстро забылся, как только Олаф вернулся к веселой компании леди и джентльменов. После five o’clock tea играли в крикет, Олаф ненавящево волочился за молоденькой дочерью господина Труазье, не то что бы он страстно желал взаимности, скорее от скуки. Мишель, по детски глупо улыбалась и совершенно невпопад отшучивалась на комплименты кавалера. Глазки юной прелестницы при этом не выражали ничего, в контраст сверлящего взгляда черноволосой самочки. "Вот еще, она для тебя уже Черноволосая!" Мысленно укорял себя Олаф – " Она даже не человек, животное, кусок мяса к празднику… но эти глаза." Настроение совершенно испортилось, душные июльские вечера похожие один на другой, изысканное общество и все вокруг вызывало тоску. После ужина, по традиции, в курительной – дегустация местных и привозных сигар, господин Труазье презентовал портвейн собственного погреба. Беседа джентльменов, как это бывает, перетекла в русло политики, торговли и военного дела.

"Война, да что они знают о войне?! Напыщенные кавалеры и дамы с глупыми и пустыми глазами!" С трудом скрывая раздражение, молодой офицер вынужден был слушать пространные речи.