Пилигрим (СИ)

Annotation

Колесников Серж

Колесников Серж

Пилигрим

Сергей Колесников

ПИЛИГРИМ

(С) 2010

Многие дружбы расторгла нехватка беседы.

[Аристотель]

1

В месяц Амшир, о котором ал-Макризи говорил, как о благостном времени, в коем завершается подрезывание виноградных лоз, заканчивается посадка персиковых и шелковичных деревьев, а пчелы повсеместно выводят потомство, в середине которого вырывают репу, закладывают яйца в инкубатор, изготовляют глиняную посуду для охлаждения воды, ибо, сделанная не раньше и не позже, она отличается высоким качеством и отменно сохраняет помещенную в них прохладу, именно в этом месяце наступает период, когда начинают дуть теплые ветры и люди уплачивают сполна четверть причитающегося с них хараджа, в тот самый день месяца Амшир, что на тамошнем варварском наречии значит - Цветущий, ибо с наступлением его расцветает даже дерево имбирь, чей сладострастный гингероловый аромат усиливается к ночи и вся расположенная там страна впадает в любовное исступление, не дающее населяющим ее людям, доброжелательным и не стяжающим, но несколько безразличным к чужому страданию и не пылающим излишним трудолюбием, отдохновения и в темное время суток, чем, наверное, и объясняется их устойчивое нежелание возводить капища и орать поля ясным днем, в день восьмой месяца Амшир мы подошли к неожиданно на горизонте объявившемуся оазису.

- Данданкан, - молвил наш проводник, и замер, прикрыв глаза, но не от яростных солнечных лучей, а вспомнив нечто, чем он с нами в дружеской беседе за медной чашечкой аравийского кофе, в коем удивительным образом сочетаются сахар, кофейная гуща, розмарин и кипящая вода, и чубуком кальяна на мягкости хорасанского ковра после целого дня верблюжьего аллюра между осыпающимися барханами, делиться вовсе не собирался. - Данданкан, - произнес он мечтательно, и умолк, унесенный потоком воспоминаний, как щепка, стремительным потоком реки Тинит подхваченная, несется куда-то, не в силах справиться с неизбежным. Как мираж, возникающий перед глазами утомленных путников, когда надежда уже потеряна, а солнце сияет в зените, тщась расплавить песок пустыни и обратить его в стразовое стекло, как предзакатный морок, когда сумерки стирают границы между явью и иными проявлениями реальности и миром духов, джиний и гулей, как призрачное прикосновение бесплотного духа к трепетному, живому и горячему сердцу, Данданкан воплотился вначале верхушками финиковых пальм, потом явил нашему жадному и недоверчивому взору глинобитные стены домов, потом для острого слуха погонщиков стали различимы знакомое блеяние домашних животных и крики играющих в наивные жестокие игры нагих детей пустыни, потом послышалась гортанная скороговорка женщин, скрытых высокими стенами внутренних двориков и невидимых постороннему глазу, отчего их красота представлялась совершенной, а чувственность - неизбывной, чего, конечно, недостижимо в этом скорбном мире. И лишь когда наш небольшой караван пересек границы оазиса и вошел в благолепную тень его, открылся нам сокровенный его источник, причина радости в этой суровой земле под иссушающим ветром пустыни, источник пищи и отрады для людей, открывших его, оплодотворяющий мертвый камень и сухой песок и плодоносящий вопреки наступлению пустыни, бирюзовый водоем, который здесь именуют Вади-ай-Куйаба, или Жизненаполненный. Как драгоценный камень, вправленный в древнем волшебном перстне, чьей стоимости не указать в мерах золота и количестве белокурых невольниц не старше пятнадцатилетнего возраста и невинного состояния, а лишь кровью и человеческими жизнями приблизительно можно оценить его, сиял источник, наполненный животворной влагой, и солнечный свет, отражаясь от его волнующейся поверхности, разбрасывался сверкающими бликами по всему оазису.