Петух

Николай Дмитриевич Телешов

ПЕТУХ

Захар Фомич лежал на постели в теплом халате и туфлях и, закинув за голову руки, глядел в потолок.

- Матреша! - сказал он старческим разбитым голосом. - Что-то на дворе Дружок лает: верно, стучится кто в калитку. Я давно слушаю. Лает.

- Сдурился и лает, - просто ответила Матрена, появляясь в дверях. Кого теперь нелегкая принесет!

- Пошла бы взглянула: у нас ведь колокольчик оборван.

- Добрый человек в такую пору не пойдет.

Однако она накрылась платком и вышла. Захар Фомич тоже поднялся. Надел сапоги, поглядел на себя в зеркало, увидел в нем круглое бритое лицо с морщинами и складками, с седыми волосами, зачесанными по-старинному на висках к бровям, и только успел подумать: "Лет десяток авось еще протяну", как в прихожей заскрипела дверь и басистый голос ласково спросил:

- Могу ли на минуточку побеспокоить?

Гостям всегда бывал рад Захар Фомич, а потому приветливо ответил, идя навстречу:

- Милости просим. Добро пожаловать.

В комнату вошел очень высокого роста, сухопарый и сутулившийся человек, с огромными веселыми глазами и седыми усами, висевшими книзу, как у Шевченко. Скинув только калоши и не снимая пальто, он густым басом заявил:

- А я собственно за вами, Захар Фомич.

- Входите, садитесь, чайку сейчас попьем, - приветствовал его хозяин.

- Про охоту вашу хочу спросить: голуби ваши как поживают? Турманы ваши как кувыркаются? Козырные как погуливают?

- Все по-хорошему, благодарю вас. Молодежь вывелась - отличные голубочки, сердце радуется!

- Курочки как поживают?.. Помнится, петух у вас был великолепный... Знатный петух!

- И петух живет, - с удовольствием улыбнулся Захар Фомич. - Неужели петуха моего помните?.. Да войдите же, пожалуйста. Садитесь.

- Таких петухов как не запомнить, - пробасил Травников, садясь и распахивая на груди пальто. - На бои-то ходите?

- На какие бои?

- На петушьи бои. Неподалеку от вас, почти по соседству. А я как раз туда пробираюсь. Любопытно. Дай, думаю, зайду к Захару Фомичу по дороге, может быть вместе отправимся. Дело любительское. Неужели никогда не бывали? А я постоянно хожу. Денег наиграл там цельную кучу.

- Что ж там? - полюбопытствовал Захар Фомич и хоть слыхал, что в этих боях происходит какая-то травля, какое-то зверство, но не очень доверял слухам и рассуждал - что дерутся же петухи на дворе, что ж особенного, если на них играть вздумали?

- Как вам сказать, - задумался Травников. - Так не расскажешь. Ставят на пари: чей возьмет верх, тому и выигрыш, - вот и все. А любопытно. Пройдемтесь-ка, Захар Фомич: поглядели бы, обо всех любителях услыхали бы, у кого петухи знаменитые... Я себе там зашиб денежку.

- Ну, какую там денежку.

- Честное слово! В прошлую зиму каждый раз выигрывал. Пойдемте, Захар Фомич, одевайтесь-ка! - неожиданно предложил Травников, взглядывая на часы. - Как раз к началу попадем.

Захар Фомич нахмурился.

- Это рядом почти. На полчасика. Посидим, чайку попьем...

- Нет, - ответил старик. - Там, говорят, сидеть тошно.

А я ведь, знаете, всякое создание люблю, птицу люблю.

Как я там буду? Как буду глядеть?

- Вот какой вздор! Кто сказал - сидеть тошно? Ничего не тошно, а даже весело и все равно как в цирке: такой же круг на полу, а вокруг него барьер, а за барьером скамейки - колесом в два яруса. Интересная, заманчивая штука. Всегда спасибо говорить будете.

- На полчасика, говорите?

- Самое большее. Одевайтесь-ка, не теряйте золотого времени.

Вздыхая и сомневаясь, Захар Фомич все-таки оделся, сказав Матрене, что скоро вернется, положил в карман кошелек - на всякий случай, и вышел с Травниковым на улицу. Идти было действительно недалеко, и вскоре они остановились у дверей трактира.

- Пожалуйте, Захар Фомич!

Они прошли грязной и дымной комнатой, наполненной людьми, потом свернули налево, где было просторнее и светлее, и сели за столик.

- Здесь почище, - сказал Травников, - эта зала для уважаемых.

В "уважаемой" - так называлась эта комната - сидела уже большая компания за общим столом. Дико здесь казалось Захару Фомичу, но он скоро освоился и начал вглядываться в людей и прислушиваться к беседе. Травников объяснял ему:

- Длинноволосый - это фельдшер. Пустой человек, больше пьет на чужие... А рядом - бритый - это кондитер, огромные дела делает. Петух у него был, вот, я вам скажу, - петух! Непобедимый! Наполеоном звали... сколько призов взял. Теперь околел.

Вокруг беседа между тем позатихла. Но почти сейчас же явился откуда-то трактирщик, низкорослый, юркий и не столько толстый, сколько крепкий, налитый здоровьем человек, с бегающими глазами, с глянцевитой лысинкой и небольшой, выстриженной вроде пряника, бородкой. Войдя, он остановился почти на пороге. Улыбаясь, подпирая руками бока и растопырив ноги, он развязно обратился к окружающим, уверенный в силе своего слова:

- Что ж, господа хорошие, разговариваете мало и тихо? Скучно так сидеть. Беседа веселит соседа!