Петля

Бежать – слово, бьющееся в голове пойманным зверем.

Ее загоняли, как обыкновенного кабана на охоте.

В лес. Глубже. Дальше.

Деревья, бесконечные деревья затрудняли движение, но девушка твердо знала: сдаваться нельзя. Не так. Не здесь. Она просто не имеет права вот так умереть. Глупо, по-киношному.

Убегать Лика больше не могла, чисто физически не могла… но бежала, с трудом переставляя уставшие, совершенно не привыкшие к нагрузкам ноги.

Максимум, который она выжимала – пять километров лёгкой рысцой раз-два в неделю. А здесь… Сколько Лика уже убегала? Час? Два? Или пять минут?

Она не знала…

Тьма, кромешная тьма. Растущая луна давала лишь очертания, помогала не сносить деревья на своем пути. Но не все, конечно же не все.

Вот и сейчас Лика врезалась в широкий ствол, на мгновение потерявшись в пространстве.

Голову пронзила острая боль. По левой щеке скользнула капля. Девушка дотронулась до лба и поняла… Кровь. Как она сама ещё не убилась, удивительно.

А Они, Они были уже совсем рядом. Дышали в спину. Наступали на пятки. Буквально.

Лика просто хотела посмотреть старые пещеры, набрать материалов для доклада, и банально остановилась заправить машину.

У колонки к ней подошёл парень, смазливый такой, чернявый, подал горячий стаканчик и сказал, что кофе в подарок для красивой девушки – это для них обычная практика. Ведь красивые девушки в мрачном Колодезно появляются ой как редко.

Лика, не увидев подвоха, стаканчик приняла. Тут и машина заправилась.

Горячо поблагодарив парня, Лика только повернулась к водительской двери, чтобы сесть и продолжить путь… когда ее со всех сторон обступила тьма.

Очнулась уже в лесу. В сумерках, с гудящей головой и связанными руками. Где-то рядом послышался треск веток.

Лика резко вскинулась, подергала руки: веревка с трудом, но расслаблялась. Стала дергать сильнее, пыталась вытянуть тонкое запястье, и когда почти удалось, откуда-то сзади раздался оглушительный звук. Девушка не знала, что это. Но по фильмам могла попытаться угадать звук. То ли горн, то ли рог.

Из недр памяти всплыло смутное подозрение: такими звуками на охоте загоняют диких животных.

Паника накрыла Лику с головой. Руки стали липкими, по шее табунами проскакали мурашки. Она вдруг поняла: "Я и есть дикий зверь. Это меня загоняют, как на охоте! Бежать! Нужно бежать! Найти свою машину и сматываться отсюда к чертовой матери, пока жива!"

И она побежала. Руки как-то сами выскочили из веревки, ноги, до этого ватные, стали жесткими и сильными. Паника уступила место инстинкту самосохранения.

Скоро окончательно стемнело. Преследователи то догоняли ее, практически дыша в спину, то отступали, давая ей фору.

Лика задыхалась, по спине, лицу и груди ручьями стекал пот, но упорно бежала. Она не имеет права вот так умереть! У нее вся жизнь впереди! Она ещё не помирилась с мамой, семью не завела, да даже чёртов доклад не успела дописать! Нет. Ей определенно нельзя умирать.

В следующую секунду Лика услышала выстрел. Живот обожгло болью, стало жарко, нестерпимо жарко, будто она в печь шла.

По инерции пробежав ещё пару метров, девушка упала на колени, почему-то ничего не почувствовав.

Последней ее мыслью было: "Ну, по крайней мере не от собственной слабости"

Назойливая мелодия будильника пробралась в сон. Проросла корнями, стала частью сна. Однако, будильник услышала Евгения Алексеевна, и пришла будить нерадивую дочь.

– Лика, ну вставай же! Тебе ещё четыре часа в дороге пережить! Поднимайся давай. Маме потом спасибо скажешь, – сказала женщина, и вышла из комнаты. На вид ей было около пятидесяти, светло-русые, с пробивающейся сединой волосы, ярко-голубые, не по возрасту, глаза. Да и одета она была не по возрасту, в джинсы и футболку. И фигура подтянутая, не зря на пилатес ходит.

Лика вскочила с кровати, уставилась в дверь. Она так тяжело дышала, будто только что пробежала марафон. Или всю ночь смотрела кошмар. Девушка перевела взгляд на собственный живот, вздернула серую майку до самого подбородка. Посмотрела на совершенно чистый, отнюдь не плоский животик, оглядела небольшую грудь. Крови не было. Да и сама она не была уставшей, как собака, что говорило в пользу обычного кошмара.

Она медленно вернулась к кровати, аккуратно села.

– Нет, это не мог быть обычный кошмар! Он же до мелочей описал мое утро, день и… смерть, – сказала Лика вслух, обращаясь к себе же. – Черт, это все бред какой-то!

Девушка придвинулась к изголовью кровати, закинула ноги на нее же и обхватила колени руками.

– Может быть, мне просто не стоит ехать в эти пещеры? – продолжила размышлять Лика, слегка понизив голос. Не хотелось, чтобы мама подумала, что она сошла с ума. Кстати о маме: помнится, во сне она жалела, что не помирилась с ней. – Вот сейчас мысли додумаю, и обязательно помирюсь. Хотя, с другой стороны, доклад то я за день не напишу. И семью не заведу. Глупо пытаться играть на опережение. Или нет?

Лика шумно вздохнула, потерла глаза руками.