Петля Мёбиуса

На столе, возле полупустой бутылки шампанского матёрый кот доедал остатки закуски. В глубине комнаты, у тронутого рассветом окна сквозь скрип дивана прорывались характерные стоны. Женский силуэт вынырнул из темноты и, с криком раненной птицы, на несколько секунд замер в последнем порыве. На фоне, подёрнутого красным, тёмного неба застыло облако светлых волос и высокая грудь. Выдохнув остатки страсти, женщина исчезла в сплетении мужских рук. На мгновение её волосы накрыли его лицо. Она сползла на подушку, перевернувшись на спину. Её глаза искрились, капельки пота на лбу блестели в темноте.

– Откуда ты такой взялся?!

– Вообще-то, я здесь живу…!

Марина улыбнулась и потянулась всем телом, как кошка. Язычок пламени на несколько секунд озарил лицо Павла. Затянувшись, он пустил вверх ровное колечко дыма. Живая петля, расширяясь, медленно поднималась к потолку. Внутри неё кот, запрыгнув к ним в ноги, уютно устроился в складках одеяла и заурчал. Марина прикрыла веки. Ещё пара колец и она безмятежно спала. Предрассветная мгла накрыла комнату и только глаза Павла разгорались и исчезали в темноте.

Чёрный монстр до тошноты быстро менял форму и размеры, скользя по поверхности раскалённого песка, который с каждым шагом все сильнее обжигал, свисающую с носилок руку. Это чудовище преследовало Павла уже давно и иногда, сжалившись, на мгновение перекрывало ему лицо, спасая глаза от палящего солнца. Но всё это была ерунда по сравнению с адским огнём, сжирающим его изнутри. Вдруг, монстр остановился. Его голос булькающий, словно из преисподней, обрывками прорывался в глубину сознания.

– Молоо…доой похоодуу коон…чился! Смеел…ый ок…заался пар… нишка! Жаль не дот…т…янул до наа…шиих!

Слова превращались в клёкот и проваливались в темноту, но нарастающий гул заставил Павла расклеить глаза. Два чёрных силуэта чудовищных стрекоз изрыгнули в кровавое небо гроздья светящихся шаров и превратились в ощетинившиеся ракетами боевые вертушки. Размытое светлое пятно перекрыло их собой, и выплюнуло разбиваемые шумом винтов слова.

– С теебя ма…га…рыч! Жиить буд…еешь! На…шии пацан! Нашшшии!

Свистящий, режущий воздух звук лопастей стал невыносим…!

Павел резко открыл глаза. Он тяжело дышал, словно вынырнул из толщи воды. Стук в оконное стекло, заставил его окончательно проснуться. Кот спрыгнул на пол. Марина улыбнулась во сне. Её обнажённое тело в луче солнечного света вернуло Павла к реальности.

Скрипнула старая входная дверь. На крыльце стоял запыхавшийся парнишка. Рядом валялся его загнанный велосипед.

– Привет Мишка! Чего шумишь?

Павел застегнул ремень и занялся рубашкой.

– Отец прислал. На фабрике убийство, а у вас телефон выключен.

Лысая башка Петровича плыла по стеклянному коридору впереди Павла. Пожилой капитан, держал в одной руке фуражку, а другой вытирал платком испарину на затылке. Он был явно напуган и озадачен.

– Знаешь, до сих пор не верится. Вот веду тебя туда… и думаю, зайдём, а там ничего такого…

– Какого такого?! Давай конкретнее, Петрович! Ты же тёртый калач, а мямлишь, как салага! У меня, между прочим, выходной и, вообще, я здесь случайно, и к вам никакого отношения не имею!

Эта тирада никак не подействовала на Петровича. Он сунул смятый платок в карман кителя, надел фуражку и продолжил тем же отрешённо загадочным тоном.

– Сторож делал обход и увидел открытую дверь…. Вообще, он, когда звонил, так орал, прям заходился, думали, его кондрашка хватит! Приехали мы с молодым ещё засветло. Васька сегодня дежурит, племяш мой. Месяц как из училища прибыл и надо ж такому…. Он сейчас там…, с ней… остался. Фу ты черт!

Петрович остановился, достал из внутреннего кармана плоскую стеклянную фляжку начатой четвертинки, сделал приличный глоток и протянул Павлу. Тот отрицательно покачал головой, и Петрович, убрав успокоительное, продолжил переливать из пустого в порожнее.

– Слава богу, ты здесь, и вообще это по твоей части. У нас и в девяностых такого не было. А сейчас, всё же поделили вроде и вот на тебе, снова-здорово!